Шесть. Семь. Восемь человек.
Над кузнечной улицей, которая ещё минуту назад грохотала, как пьяный оркестр, повисла внезапная тишина.
Мы с Себастьяном обменялись удивлёнными взглядами.
«Господин Морн, вы понимаете вообще, что сейчас происходит?»
Ни малейшего понятия, котяра. Но кажется, что моя сегодняшняя норма странностей будет перевыполнена.
…………..
Бонусная глава выйдет или в 00:15 по мск, или уже днём. Но выйдет:)
Глава 19 За Дом Артема Морна!
Я выдохнул и шагнул к тому, кто выглядел тут за старшего. Здоровый дядька, бритая голова, большой рубец на затылке, борода чёрная как уголь.
— Так… и как это вообще понимать?
Старший склонился чуть ниже и плотнее прижал кулак к груди. Прекрасно. Сейчас, видимо, начнётся что-то торжественное, а у меня на это совершенно нет времени.
— Господин Морн, дайте сказать, — пробасил кузнец.
Я с тоской посмотрел в сторону Источников мадам Розы, и вздохнул.
— А это не терпит? Мужики, вот серьёзно, я бы с удовольствием поговорил с вами в любое другое время, но сейчас действительно есть срочное дело.
Но вместо ответа это компания только сильнее склонила головы и продолжила стоять на колене.
— Ну хорошо, — я посмотрел на главного. — Говори.
— Меня Корней звать. На ряду кличут Молотом. Старшим тут пятнадцатый год хожу. До меня старшим был Прохор Косолапый, я у него в подмастерьях бегал, пока он не помер. После похорон мужики выбрали меня, с тех пор и тяну эту лямку.
Да чтоб тебя, походу ещё и биографию каждого из восьми сейчас слушать придётся. Ладно, Артём, терпи. Но если в ближайшую минуту мужики не перейдут к делу, придётся сворачивать это представление и сваливать отсюда.
Корней тем временем замолчал и поднял на меня глаза. Светло-серые, в сетке мелких морщин, без испуга и без суеты, и от такого взгляда, я знаю по опыту, добра не жди: обычно за ним идёт либо серьёзная просьба, либо серьёзное предложение, а светской беседы за таким взглядом не бывает в принципе.
— Мы тут промеж себя посудили и решили к вам, господин Морн, подойти. С разговором
Ничего не понятно, но очень интересно. Сразу видно, что у мужиков что-то наболело и сейчас, скорее всего, ко мне будут с это болью обращаться. Это видно по их лицам, по тому, что они на колено встали и, чего уж говорить, по их эмоциональному состоянию, которое я просмотрел в первые секунды.
Вопрос только в том, в какой блудняк они меня хотят втянуть, и смогу ли я получить с этого профит.
— Так в чём дело, Корней?
Молот сложил на груди здоровенные руки в шрамах от окалины, с пальцами толщиной с доброе полено, и снова на секунду замолчал, прикидывая, с какого края заходить. Видно было, что мужик не привык говорить помногу и сейчас выбирает каждое слово так же тщательно, как выбирал бы заготовку под клинок.