— Господин Морн, по городу разное говорят. Особенно в последнюю неделю. Говорят, ночью к коменданту зверолюды лезли целым отрядом, и если бы не вы, лежать бы половине Верхнего города с перерезанными глотками. Что вы их там рубили вместе с архимагом, чуть ли не на равных, троих или четверых уложили лично, а одного, самого здорового, выкинули в окно с третьего этажа. Бабы у колодца уже до того договорились, что будто бы вы по двору гоняли с одним мечом и голыми руками арбалетные болты ловили. Врут или нет, не знаю. Не моё дело.

Господи, а я-то думал, у мужиков правда что-то серьёзное стряслось. А они слухи пересказывают.

— Корней, ну ты же сам понимаешь. Слухи на то и слухи. Зверолюды были, не спорю. Но рубили их Громобой и моя… знакомая. А я там больше под ногами путался, чем сражался.

Лицо кузнеца даже не дрогнуло.

— Это вы, господин Морн, по молодости скромничаете. И правильно делаете, наверное. Только мы, кузнецы, отродясь ни словам, ни слухам не верили. Всю правду о человеке говорят только его дела. — Он обернулся к остальным. — Так, мужики?

— Да-а-а! — пробасили работяги хором.

Я вздохнул.

— Ну хорошо. Так чего вы хотите-то?

— А вот чего. — Корней повёл плечом в сторону соседних ворот. — С весны Ефим Жирный совсем оборзел. Цены нам выставил свои, мол, сдаёте мне всю работу по моей цене или ищите, куда девать. Мы попробовали торговать сами. Только какие из нас торговцы, господин Морн. Один обсчитался, другому всучили дрянное серебро, третий неделю на торгу простоял и продал на копейку. Да и Кривой подсуетился, начал на ходоков давить. Берёшь, говорит, у моих скупщиков или покупай в соседних городах. А туда либо самому ехать и работу забрасывать, либо караваном отправлять — а это уже через Щербатого, что не сильно лучше. Вот и получается, куда ни ткнись, везде засада.

— Знакомая история, — сказал я.

— Знакомая, — согласился Корней. — Только теперь Кривой про наш ряд будто забыл. Месяц как его людей тут не видели. Щербатый поборы свернул, Ефимовы люди ходят вежливо, разговаривают тихо. Мы, господин Морн, мужики, может, и не семи пядей во лбу, но не дурные. Понимаем, отчего так стало.

— Корней, я Кривого с Щербатым не ради вас прижал.

— А мне лично всё равно, зачем вы это сделали. Как я уже сказал, для нас главное — дело. А мотивы человека пусть останутся при нём.

Он сделал короткую паузу. И в этот момент кто-то из мужиков сзади негромко буркнул:

— И ещё страховки эти ваши…

Корней кивнул.

— Это да. Я с моими ребятами пятнадцать лет у горна. Каждый второй с обожжёнными руками, у кого ожоги, у кого спина сорвана, у кого глаз молотом отбило. И всю жизнь так: покалечился — сам выкручивайся. А с месяц назад приходит Семён-приёмщик и говорит, можно бумагу оформить. Случилось что в кузне — и сразу выплата идёт. Говорит, графа Морна распоряжение. Я сначала не поверил. Какие выплаты, кто это вообще придумал? Оформил на свой двор, чисто попробовать. А через неделю мой подмастерье руку обварил. Подали бумагу — заплатили в тот же день и без вопросов. Тут уж весь ряд пошёл оформлять.