Соловей повернулся к Мареку.

— Капитан. Подтверди, что они с меня весь вечер взгляда не сводили!

Марек тяжело вздохнул.

— Смотрели, — согласился он.

— Во! Слыхал, Игорёк? Капитан подтвердил.

— Смотрели потому, — продолжил Марек, — что ты весь вечер пытался петь. И выходило это у тебя весьма… своеобразно.

— Капитан…

— Что?

— Ты мне сейчас всю репутацию портишь перед молодым человеком.

— Я всего лишь уточнил.

— Не слушай его, Игорёк. — Соловей махнул рукой и повернулся обратно. — Капитан в этих делах слепой, как крот. Они на меня смотрели не из-за песен. Они на меня смотрели потому, что я мужчина видный, интересный и при деньгах. И обе, между прочим, хотели, чтобы я остался с ними ночевать. Старшая мне вечером пиво принесла, и тут, представь, как раз об мою ногу запнулась. И так удачно запнулась, что приземлилась прямиком ко мне на колени. Сидит, охает, извиняется, а сама не торопится вставать. Ёрзает, зараза, устраивается поудобнее. И младшая не лучше. Стол она, видишь ли, рядом со мной протирала. Тряпочку взяла, склонилась — и так, будто случайно, грудью мне в плечо. Туда-сюда, туда-сюда. Тряпочка по столу ходит, грудь у меня по плечу ходит. Я уже не понимаю, она стол моет или меня соблазняет.

— Ну, на коленях она у тебя оказалась только в твоём пересказе, — заметил Марек куда-то в небо. — В жизни всё было поскромнее. Но смотрели на тебя обе, тут не отнять.

— Во! — Соловей просиял и повернулся к Игорю. — Слыхал, Игорёк? Просто капитан у нас такой человек, что обязательно где-нибудь подрежет, чтоб я не зазнавался. Так вот… Дочки. Старшая — тёмная. Младшая — рыжая. Тебе какие больше нравятся?

— Не знаю… — через силу выдавил Игорь.

— Не знаешь? Ну ладно. Значит, выберешь на месте.

— Я никого не буду выбирать, — сказал он.

— Не будешь, — согласился Соловей. — Я буду. Я тебе её приведу, посажу за стол, налью ей вина, а дальше уже ты как-нибудь сам.

— Я не буду с ними спать…

— Да не будешь, так не будешь, кто тебя в постель-то тащит? Просто выпей, пообщайся. А то всего четырнадцать лет, а ведёшь себя как семидесятилетний старик с геморроем размером в кулак. Знаю, что жизнь у тебя не сахар, но не стоит загонять себя в могилу раньше времени. Если не научишься получать удовольствие от жизни, то совсем скоро склеишься и никакая цель в виде служения господину Морну тебе не поможет.

Игорь не ответил. Только повёл плечами — неуверенно, будто не до конца понимая, надо ли вообще на это реагировать. Соловей этого не заметил, или сделал вид, что не заметил, и спокойно поехал дальше:

— Так вот о младшенькой… Она и в зале бегает, и на кухне крутится. Подаёт тебе кружку, а у самой руки от работы — то в тесте, то в саже от печи, то ещё в чём. И как-то так подаёт, что ты сидишь и думаешь не о пиве, а о том, какие у неё пальцы. Я капитану в первый же вечер сказал…