Лиса замерла на полудвижении. Мешочек на её ладони перестал шевелиться, глаза расширились, и я почти физически услышал, как у неё в голове защёлкали невидимые костяшки на невидимых счётах.

— Сто золотых? За одно дело?

— За одно. Но свою работу ты должна выполнить на полную. Раскопай мне всё, что только можешь.

— Да я… да я её вам лично приведу, господин Морн! Можете прямо сейчас эту сотню в отдельный мешочек откладывать, я за ней через несколько дней зайду.

— Так! Вот здесь притормози. — Я поднял ладонь. — Мне нужна только информация. Если узнаешь, где она находится, даже не пытайся самолично к ней подбираться.

— Господин Морн, ну я ж аккуратно…

— Эта женщина либо ранга А, либо вообще архимаг. И если она почует слежку, то сожжёт шпиона не задумываясь. Так что от тебя требуется только информация. Ты меня услышала?

Лиса замерла. Улыбочка сползла с её лица так быстро, будто её мокрой тряпкой стёрли.

— Услышала, господин Морн. Не дура. Принести информацию, к самой огненной бабе не лезть.

Несколько секунд она сидела с серьёзным лицом, переваривая услышанное, потом потихоньку оттаяла, плечи у неё расправились, и она снова подбросила мешочек на ладони, поймала, и в её глазах опять мелькнуло то самое уличное выражение, по которому я заранее понял, что девчонка снова что-то задумала.

— А вообще, господин Морн, мне эта работка прям вовремя привалила, — сказала она самым невинным тоном. — Я там на рынке платьишко одно приглядела — закачаешься. Коротенькое такое, лёгонькое, нагнёшься немножко за чем-нибудь, и половина попы наружу. Мужики будут в полном экстазе, и из них в таком состоянии можно верёвки вить. Вот я и подумала — а ведь для нашего общего дела это может пригодиться, как считаете?

Я молча, не сводя с неё глаз, потянулся к листу, валявшемуся с того дня, когда Игнат заходил ко мне разбирать данные по закупкам. Я медленно, без спешки, скомкал его в кулаке. Лиса при этом продолжала сидеть с самым ангельским видом, какой только могла изобразить.

В какой-то момент она всё-таки уловила, что атмосфера в лавке накаляется, коротко ойкнула и в один прыжок оказалась у двери.

— Поняла, господин Морн, поняла! Платье — мимо!

Бумажный комок свистнул в воздухе, но ударил уже в косяк — Лиса успела выскользнуть. Колокольчик над дверью отчаянно звякнул, капюшон мелькнул за окном и пропал.

Я медленно выдохнул, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

— Спокойствие, Артём, — сказал я сам себе вполголоса. — Только спокойствие.

Вот за что мне это наказание. Что-то не везёт мне с рыжими в этом мире. Все они какие-то слегка… пришибленные. Точнее сказать — с изюминкой.