И Лиса, при всём моём к ней хорошем отношении, тоже не должна была узнать тайну Алисы и Розы.

В её преданность я верил. Как и в то, что она искренне хочет вытащить себя из той жизни, в которой я её нашёл, во что-то более вменяемое. Но соблазн — такая штука, которая может сломать практически любого. Главное — предложить достаточно крупную сумму, и почти любой человек расстанется с секретом, который пообещал бережно хранить.

Да, его потом будет мучить совесть. Да, позже он может не один раз раскаяться, только прошлого этим уже не вернёшь.

К тому же Лисичка очень сообразительная. Она сразу поймёт, что Алиса с Розой родственники, уж больно эти двое похожи друг на друга. Дальше начнёт копать, выяснит, что Роза вообще уже двенадцать лет как мертва и похоронена. А потом сообразит, кто бы мог хорошо заплатить за такую информацию.

Глава дома Волковых, к примеру. Уверен, он с лёгкостью расстанется с несколькими тысячами золотых ради точных сведений о Розе. А для беспризорницы вроде Лисички несколько тысяч — это очень и очень крупная сумма, на которую можно несколько лет припеваючи жить где-нибудь подальше от Сечи и не вспоминать ни о каком Артёме Морне.

Так что нет. Отправлять её выяснять, как эта двоица оказалась в гостях у мадам Розы, было нельзя.

Тем временем молчание затянулось, и Лисичка поняла его по-своему.

— Господин Морн, если хотите, я могу по-быстрому прощупать почву и узнать, как ваш брат оказался в источниках. Есть у меня там одна знакомая, которая может…

— Нет, — строго произнёс я, после чего чуть мягче продолжил: — У тебя есть конкретное задание. Им пока и занимайся. А с братом и с тем, что с ним происходит, я разберусь сам.

Лисичка нахмурилась и быстро кивнула.

— Прошу прощения, господин Морн. Я не хотела лезть в ваши семейные дела…

Фух. Вот и проблема сама собой решилась. Девушка решила, что я, как аристократ до мозга костей, все семейные дела держу строго в узком кругу, куда ей пока хода нет. Вот и отлично. И проблему мою закрывает, и Лисичку заодно учит держать дистанцию. Доброе отношение добрым отношением, а субординацию никто не отменял.

Я потянулся к кружке с остывшим чаем, который Надежда мне налила ещё до прихода Лисы и про который я благополучно забыл. Чай был холодный, с лёгким привкусом сушёных яблок и чего-то ягодного, кажется, малины. Я сделал глоток, посидел секунду с этим вкусом во рту и поставил кружку обратно на стол.

— Так, ладно, — сказал я, возвращаясь к делу. — Давай теперь по деньгам. Сколько тебе нужно на расходы?

— По деньгам? Пф-ф… да вы не парьтесь, босс, я разберусь, — отмахнулась Лиса с такой беспечной интонацией, будто я спросил её, как добраться до соседней улицы.