А вот сам… Ладно. Умная мысль номер один: не трогать огненный канал, пока ядро не восстановится хотя бы наполовину. Умная мысль номер два: научиться пережимать утечку быстрее и чище, потому что в следующий раз стражник может оказаться потрезвее и полюбопытнее. Умная мысль номер три…

Где-то за стеной загрохотало ведро, и вслед ему полетел такой сочный мужской рёв, что даже петух, оравший с рассвета, притих и, видимо, решил не соревноваться с настоящим профессионалом.

Да уж… пожалуй, умная мысль номер три подождёт. Все умные мысли подождут. Сейчас мне нужно было убедиться, что утечка плотно заткнулась, а не просто притихла, дожидаясь момента, когда я расслаблюсь и отпущу хватку.

Я прижал пальцы левой руки к запястью правой, туда, где алая нить вилась рядом с золотистым узором, и прислушался. Чувствовалась тонкая пульсация, похожая на сердцебиение. Только чужое, незнакомое, с другим ритмом.

Жар за пережатым каналом никуда не делся, он просто отступил, притих и затаился за стенкой, которая ещё час назад была цельной, а теперь больше напоминала глинобитную стену с трещиной, кое-как заткнутой тряпкой.

Ладно, пока вроде держит… Неплохо, для начала.

Себастьян уселся рядом, подобрав лапы и обернув хвост вокруг передних.

«Господин Морн, когда ваш огненный канал дёрнулся, меня обдало таким жаром, что на секунду я решил, будто рядом активировал ядро архимаг. А ведь я за свою жизнь стоял рядом с четырьмя огневиками ранга В и выше. И ни один из них в момент пробуждения не давал такого чистого жара. А у вас, напомню, ядро размером с куриное яйцо…»

«Так что я в очередной раз убеждаюсь в том, что наши с вами пути пересеклись не просто так.»

«Это ты про судьбу, Себастьян?»

«Это я про то, что у вас в груди спит что-то, с чем я ни разу не сталкивался. Ни у одного хозяина, ни у одного огневика, которых я видел в деле. И мне бы очень хотелось, чтобы оно в следующий раз проснулось по вашей команде, а не само по себе. Потому что если это повторится в неподходящий момент, одним чихом мы уже не отделаемся.»

Я хмыкнул, и ядро тут же отозвалось нытьём, будто ему и мои смешки были не по вкусу.

Минуту я просто сидел и дышал. Где-то далеко, в Нижнем городе, забрякал знакомый колокольчик. Старик Фомич, разносчик горячих пирогов, каждое утро выкатывал свою тележку на мостовую ровно в одно и то же время, и по дребезжащему звуку кривого колёсика, подпрыгивающего на стыках камней, можно было представить, как тележка вихляет из стороны в сторону, а Фомич ругается себе под нос и прикидывает, чей прилавок он зацепит первым.