Справа метнулись сразу двое. Родион не стал разворачиваться. Свободной рукой швырнул через плечо короткий сгусток пламени — тот ушёл по дуге и лёг переднему точно в лицо. Прибалт захрипел, вцепился в то, что секунду назад было его лицом, и рухнул на колени.

Второй перескочил через падающего товарища, выкинул вперёд руку с костяным шипом, но шип до Родиона не дошёл. Граф срубил его на лету горящим клинком вместе с кистью и на обратном ходу вскрыл прибалту живот от бедра до бедра. Внутренности вывалились ему на сапоги, и прибалт с удивлённым лицом сел прямо на них.

С левого фланга на Родиона пошёл костяной маг поменьше — с двумя клинками из рук и в кольчуге из наложенных друг на друга костяных чешуек. Родион полоснул его крест-накрест, не останавливаясь. Чешуя в месте удара оплавилась и потекла, как свечной воск, и прибалт успел увидеть, как его собственная броня стекает ему на живот горящими каплями, прежде чем осесть вперёд лицом в эти капли.

До конюшни оставалось шагов десять, когда маг почувствовал спиной, что за ним идут, и оторвался от Воронова одним слитным, страшным движением. Левая ладонь прибалта выбросила длинный костяной бич ещё до того, как сам он успел развернуться, и бич хлестнул Воронова поперёк груди с такой силой, что того снесло с ног и швырнуло спиной прямо в бревенчатую стену конюшни. Стена принимать Воронова не собиралась, но и выбора ей не оставили: бревно лопнуло, доски разошлись, и Воронов исчез в чёрном проломе раньше, чем Родион успел услышать, куда он там упал внутри.

И в ту же секунду, не давая Родиону ни мига на то, чтобы проводить своего человека взглядом, маг уже шёл на него. Правая ладонь выбрасывала в Родиона пригоршню длинных шипов, левая на ходу отращивала из локтя новый клинок взамен ушедшего в стену бича, и всё это прибалт делал одним движением, без единой лишней доли секунды, на той скорости, на которой сам Морн последний раз работал лет десять назад.

Родион впервые за эту ночь остановился, поднял свободную ладонь, и перед ним выросла короткая плотная стена белого огня, в которую шипы вошли и из которой уже не вышли — те, что потолще, обуглились на лету, те, что потоньше, растаяли без следа.

И когда огненная стена рассеялась, Родион наконец разглядел противника как следует.

Костяных наростов снаружи у мага не было. Ни шипов, ни пластин, ни клинков из предплечий — только длинный чёрный плащ, капюшон, надвинутый низко, и под ним, если присмотреться, тонкая сеть пепельных узоров по скулам. Тех самых, по которым опытный воин отличал старшего костяного мага от всех прочих. У старших кость шла не снаружи, а внутри: вдоль позвоночника, по рёбрам, вокруг горла, защищая жизненно важное бронёй, которую с кожи не сбить никаким огнём.