В блиндаж спустился связной с танковом комбинезоне и шлеме, его лицо было в пыли и копоти.

— Товарищ командующий, разрешите обратиться!

— С передовой?.. Докладывайте!

— Отделенный Федоров. Капитан Копцов просил передать, что японцы дрогнули! Отходят на исходные! Мы их преследуем!

В штабе на мгновение воцарилась тишина, а потом кто-то сдержанно выдохнул:

— Ура!

Я отмахнулся. Рано! Прошел к столу, оперся на него руками. Тело вдруг стало тяжелым, как чугунная болванка. Грохот за стенами блиндажа действительно начал стихать, переходя в беспокоящий, но уже не опасный гул.

Ко мне подошел начальник оперативного отдела.

— Товарищ комкор, противник отброшен. Потери уточняются. Поздравляю с…

— Не с чем пока поздравлять, — оборвал я его, не глядя. — Противник отброшен, но не разгромлен. До победы — как до Пекина пешком. Сначала подведем итоги. Самое главное — потери личного состава.

Я вышел из блиндажа. День был в разгаре, солнце слепило глаза. Воздух пах гарью и пылью. Очередная победа? Да. Только противник еще не разгромлен. Все зависит о решения верховного руководства. Даст ли оно добро на переход границы и окончательный разгром Квантунской армии, или теперь дело за дипломатами?

Вернулся в блиндаж, подошел к карте. Командиры сгрудились вокруг стола. Протянул руку, провел карандашом линию южнее нынешней линии фронта.

— Вот новый рубеж обороны. Глубина — пять километров. Инженерные заграждения, ложные позиции, минныe поля. К вечеру — план на стол. К утру — работы должны быть начаты.

Потом ткнул карандашом в расположение наших танковых бригад.

— Резервы вывести из-под удара. Рассредоточить. Замаскировать. Японская авиация не дремлет.

Повернулся к связисту.

— Соединить с авиацией. Передать Смушкевичу, что к завтрашнему полудню — мне нужны разведданные на пятьдесят километров вглубь территории. Мне нужно знать, какими резервами они располагают, где расположены склады и аэродромы. И как, в случае нашего наступления, перерезать их линии снабжения.

Приказы сыпались один за другим, точные, без лишних слов. Каждый знал свое дело. Каждый понимал — промедление смерти подобно. Я подошел к телефонам, потребовал соединить с командирами частей, находящимися на передовой. Говорил громко и ясно, чтобы слышали не только те, кто был в блиндаже.

— Товарищи командиры. Поздравляю с отражением атаки. Благодарю за службу. Помните, что расслабляться рано. Враг еще силен.

Положил трубку. Обернулся. В блиндаже стояла тишина, но это была тишина не растерянности, а сосредоточенности. Люди работали. Армия выполняла свою работу. А я — свою. Значит, прорвемся.