— Заряжай! — приказал комбат и заряжающий сунул в казенник снаряд. — Огонь!

Наш танк врезался в японские порядки. Грохот, скрежет, крики. Я маневрировал, давя гусеницами пулеметные и минометные расчеты. Стремительный натиск батальона капитана Сидорова, при моем участии, опрокинул японские наступающие части.

Правда, не обошлось и без ответки. Резкий удар по броне, будто кузнечным молотом шандарахнули, заставил танк подпрыгнуть. Внутрь ворвался клуб порохового дыма, а уши заложило. Сквозь шум в голове я слышал приглушенный крик: «Товарищ, комкор!»

Я помотал головой.

— Пустяки… — просипел я. — Оглушило слегка. Веди батальон дальше, капитан! Не останавливаться! Добить их!

И рванул рычаги на себя, но танк не сдвинулся с места.

— Что за черт⁈ — крикнул я.

— Подбили нас, Георгий Константинович! — весело сообщил комбат и скомандовал. — Покинуть машину!

Пришлось выбираться из танка. Тем более, что из моторного отсека уже валил дым. Там авиадвижок стоял, горел прекрасно, а значит, мог рвануть боекомплект. Батальон уходил дальше, на ходу снося наступающие порядки врага.

Сзади зибибикал клаксон. Я оглянулся. «Эмка». За рулем Тимохин. Из салона выскочил Воротников. Я махнул танкистам. Давайте, дескать, в машину. Они возражать не стали. Втиснулись вместе с моим адъютантом на заднее сиденье.

— На мое КП! Срочно! — скомандовал я водителю.

Тимохин развернул машину и объезжая воронки, раздавленные пулеметы с минометами и трупы вражеских солдат, помчал на командный пункт. Через десять минут, я как был, закопченный, ворвался в штабной блиндаж.

— Фронт?

— Прорыв ликвидирован, — доложил Кущев. — Японцы отброшены на исходные. Наши части перешли в контрнаступление на флангах. — Он помолчал и добавил: — Вынужден признать, что ваш план работает, товарищ командующий.

Я кивнул. Мне не нужно было его признание. Куда важнее было сохранить боевой дух войск и наступательный импульс. Японцы ошеломлены внезапной атакой 2-го батальона. Нельзя дать им опомнится. Я велел связаться со штабом авиагруппы.

— Смушкевич! — крикнул я в трубку. — Поддай япошкам жару. Брось все, что можешь в зону прорыва.

— Уже, товарищ командующий! — откликнулся авиационный генерал. — Два звена ДБ под прикрытием эскадрильи «Чаек» уже в воздухе.

— Отлично! Благодарю за службу.

Вернув трубку связисту, я скомандовал.

— Товарищи, враг уже выдыхается. Надо его добить. Вводим в бой последние резервы.

Я понимал, что это риск. Ситуация на фронте все еще висела на волоске. Танковая контратака, при моем личном участии, помогла вбить клин прямо в идущие в прорыв части противника.