— Погода меняется, «Сокол», — прямо за спиной Ватанабэ прозвучал тихий голос.

Он обернулся. Незнакомец в рабочей робе.

— К ночи обещают грозу, — отозвался Ватанабэ.

— Есть что от непогоды спрятать?

Он быстрым движением сунул связному сложенный в плотный квадрат листок — свою рукописную копию плана, сделанную по памяти, но с точными координатами и указанием времени.

— Укрытие найдется. Уходи.

Связной растворился в темноте так же бесшумно, как и появился. Ватанабэ почувствовал минутное облегчение. Дело сделано. Он уже собирался уходить, когда с двух сторон из-за вагонов вышли двое мужчин в штатском.

Их позы были неестественно расслабленными, а руки спрятаны в карманах пальто. Это могло означать, что они не боятся преследуемого или — то, что они лишь случайные прохожие, превращенные разыгравшимся воображением агента во врагов.

— Господин Ватанабэ? — сказал один из них, голос его был вежливым, но твердым.

Отрицать было бы глупо и он ответил:

— Он самый. Чем могу быть полезен?

— Простите за беспокойство. У нас есть к вам несколько вопросов. Прошу вас пройти с нами.

Ватанабэ понял — это пока не провал, лишь подозрение. Они не знали ничего наверняка. Иначе бы уже скрутили и заковали в наручники. Даже странно. Сколько времени прошло после провала Ито. Могли бы уже докопаться.

Не докопались. Почему? Слишком уж удачное стечение обстоятельств? Или просто круг подозреваемых сужался, а его новая должность давала доступ к слишком большому количеству военных секретов.

— Конечно, — кивнул Ватанабэ, сохраняя маску вежливого недоумения. — Чем могу служить?

Внутренности его слиплись в ледяной ком. Как ни готовься к аресту, он все равно застанет врасплох. Сотрудники кэмпэйтай шагали по обе стороны от него, контролируя каждый его шаг.

И теперь его жизнь висела на волоске — тонком, как лезвие катаны. Единственной его надеждой была его легенда и выдержка, которую он выработал с момента, когда согласился сотрудничать с советской разведкой.

Хамар-Даба, штаб 57-й АГ

У входа в штабной блиндаж раздался скрип тормозов. Щелкнула дверца, на ступенях, ведущих вниз, послышался стук каблуков. Брезентовый полог откинулся и вошел командарм Григорий Михайлович Штерн. В его глазах нельзя было прочитать, о чем он сейчас думает.

Он прошел по блиндажу, кивком отвечая на приветствия штабных. Подошел ко мне — я как раз изучал свежие разведданные — остановился напротив, его взгляд скользнул по мне, по карте, по усталым лицам офицеров штаба.

— Георгий Константинович, — произнес командарм и его голос звучал ровно, официально, с выверенной интонацией. — Поздравляю с блестящей операцией. Ударная группировка противника разгромлена. План командования выполнен.