— Товарищ Жуков… Кремль. Поскрёбышев…

Я взял трубку.

— Слушаю.

Голос в трубке был негромким, почти бытовым.

— Товарищ Жуков, здравствуйте! Поскрёбышев у аппарата. Иосиф Виссарионович ждет вас к себе на доклад. Через час. Шофер уже выехал за вами.

— Спасибо, товарищ Поскрёбышев, — ответил я. — Ровно через час буду у вас в приемной.

Положив трубку, я посмотрел на газету. Я понимал, что восторженные статьи опубликованы если не по личному указанию, то уж точно не без одобрения вождя. Давал ли он этим понять, что одобряет мои методы, против которых выступает командарм Штерн?

Трудно сказать. Скоро я узнаю это. Тщательно выбрившись, одевшихся в мундир, на котором поблескивали все мои боевые награды, включая «Золотую Звезду Героя Советского Союза», я спустился в фойе. Теперь-то мне не удалось остаться незамеченным.

«Жуков… Жуков… Жуков…» — слышалось со всех сторон. Не реагируя, я миновал фойе и направился к автомобилю, возле которого стоял навытяжку шофер в форме сержанта государственной безопасности. Я сел в салон и он захлопнул дверцу.

Еще через пятнадцать минут, я вошел в приемную товарища Сталина. Секретарь вождя поздоровался со мною за руку и отправился докладывать Хозяину. Вернувшись, он оставил дверь приоткрытой.

— Товарищ Сталин вас ждет.

Чеканя шаг, я вошел в просторный кабинет вождя. Только тиканье часов на стене да шелест бумаг на большом столе нарушали глубокую тишину. За столом, спиной к высокому окну, сидел Сталин.

Он не курил свою знаменитую трубку, а медленно, почти механически, перебирал листки какого-то доклада. Когда я вошел и встал по стойке «смирно», Хозяин не сразу поднял голову, давая мне время осмотреться и прочувствовать атмосферу.

— Товарищ Сталин, комкор Жуков явился по вашему приказанию.

Вождь отложил бумагу, поднял на меня свой тяжелый, испытующий взгляд. Его глаза, казалось, видели не меня, командующего 57-м отдельным армейским корпусом, а некую схему, сложную и обладающую определенным потенциалом.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — произнес он негромко. — Проходите. Садитесь.

Я опустился в тяжелое кожаное кресло, чувствуя себя школьником на экзамене перед строгим преподавателем.

— Читали сегодняшние газеты? — спросил он, взяв со стола номер «Красной звезды».

— Читал, товарищ Сталин.

— Этот Симонов хорошо о вас пишет, — он отложил газету. — Да и другие вас хвалят. Очень хвалят. И армию, и лично вас. «Тщательно продуманная операция», «воля к победе»… — он произнес эти слова без тени иронии, но и без одобрения, просто констатируя факт. — Народ любит сильных полководцев. Особенно победителей.