На следующий день, когда наши части заканчивали зачистку территории и пленение остатков разгромленной японской группировки, пришла новая шифровка. На этот раз не от Штерна, а из Москвы. Лично от Ворошилова.

Текст был кратким и емким: «За умелое руководство войсками и проявленную инициативу объявляю благодарность. Жду подробного доклада. Ворошилов».

Воротников, зачитавший мне телеграмму, сиял как мальчишка.

— Товарищ комдив! Поздравляю! Личная благодарность наркома!

Я взял у него из рук телеграфную ленту. Да, это была победа. Не только на поле боя, но и в борьбе за доверие. Я доказал, что мои методы, хоть и нестандартны, но эффективны.

И тем не менее, глядя на карту, я понимал, что это лишь одна битва. Война на Халхин-Голе еще не была окончена. Японское командование, получив столь чувствительный урок, наверняка готовило новый удар. И мне нужно было быть к нему готовым.

— Ничего, — тихо сказал я, глядя на карту. — Теперь они знают, с кем имеют дело. И это их главная ошибка.

Штаб Квантунской армии, г. Синьцзин

Капитан Юсио Танака стоял по стойке «смирно» перед массивным столом, за которым сидел полковник Акира Сато, начальник разведывательного отдела. Воздух в кабинете был густым от табачного дыма и запаха старой бумаги. На столе лежало досье Танаки, и, судя по толщине, оно пополнилось новыми, нелестными страницами.

— Капитан, — голос Сато был холодным, как сталь, — ваше возвращение из плена оставляет множество вопросов. История с угоном советского самолета выглядит… сказочной.

— Господин полковник, я докладывал только правду! — выпалил Танака, глядя в стену перед собой. — Красные были настолько уверены в своей безопасности, что…

— Что оставили заправленный и исправный самолет на краю аэродрома с уснувшей охраной? — Сато медленно затянулся сигаретой. — Вы считаете нас идиотами, капитан?

Танака молчал, чувствуя, как пот стекает по спине. Он знал, что его карьера висит на волоске. Подозрения в том, что он завербован НКВД, могли привести его прямиком в военную тюрьму, а то и к расстрельной яме. И дядя не заступится.

— Ваши сведения о сосредоточении советских танков на южном направлении, — продолжал Сато, — привели к тому, что мы ослабили центр и понесли тяжелые потери. Вы понимаете степень вашей ответственности?

В этот момент дверь кабинета открылась без стука. В помещение вошел невысокий, полный мужчина в штатском костюме, с безмятежной улыбкой на круглом лице. На него был надет белый халат, а в руке он держал медицинскую карту.

— А, прошу прощения, господин полковник, — он говорил на идеальном японском с легким, почти неуловимым акцентом. — Я по расписанию. Медицинский осмотр капитана, как и приказано.