— Товарищ комдив! — обратился ко мне связист. — От командира 11-й бригады! Танки Яковлева застряли на южном направлении! Встретили неподавленную противотанковую оборону! Несут потери!
Я стиснул кулаки. Значит, японцы все же разгадали наш маневр? Или это случайность? Я посмотрел на карту. Если южная ударная группа будет остановлена, весь план двойного охвата рухнет.
— Свяжите меня с Смушкевичем! — скомандовал я.
Через минуту в трубке послышался знакомый голос, заглушаемый ревом мотора.
— Я у аппарата, Георгий Константинович!
— Яков Владимирович, видите группу Яковлева? Задавите их ПТО. Бросайте все, что есть в воздухе! Штурмуйте эти батареи!
— Уже вижу! — в голосе Смушкевича послышалось напряжение. — Будет сделано! Мои «ишачки» уже в работе!
Я бросил трубку и снова подошел к карте. План давал первую трещину. Теперь все зависело от стойкости Яковлева и от эффективности нашей авиации. Я приказал держать на связи северную группу Афанасьева. К счастью, там пока все шло по плану, его части успешно вклинивались в оборону противника.
Прошло еще полчаса. Напряжение на КП достигло пика. Входили противоречивые донесения. Где-то мы прорывались, где-то японцы ожесточенно контратаковали. И тут ко мне подошел Конев. Его лицо было мрачным.
— Георгий Константинович, перехватили радиограмму. Японский командир группы на южном фасе запрашивает разрешение на отход. Он докладывает, что его позиции уничтожаются штурмовой авиацией.
Я выдохнул. Значит, Смушкевич справляется. Значит, у Яковлева появился шанс.
— Передайте Яковлеву, — повернулся я к связисту, — прорыв любой ценой! Ввести второй эшелон!
И едва я отдал приказ, как ситуация осложнилась в другом месте. С севера поступило донесение, что японцы предприняли мощную контратаку силами своих танков, пытаясь отсечь и окружить передовые части Афанасьева.
Час от часу не легче. Клещи, которые мы пытались наложить на противника, теперь сами оказались под угрозой. Японское командование явно не теряло управление и грамотно реагировало на наши удары.
Я замер, прислушиваясь к грохоту разрывов, доносившихся с двух направлений сразу. План, такой красивый на карте, трещал по швам в суровой реальности боя. Теперь все решали воля, стойкость и умение командиров импровизировать.
А также — моя способность управлять этим хаосом. Я посмотрел на часы. С начала наступления прошел всего час. А до победы было еще ой как далеко. И цена ее с каждой минутой росла.
Дайрен, конспиративная квартира
Капитан Юсио Танака, он же Кэндзи Ито, смотрел в окно на грязный переулок. Там шел дождь, оскальзываясь в грязи, рикши тащили свои тележки. В руке Танака комкал листок с последней шифровкой, которую ему поручили проверить.