Он сделал паузу, давая время присутствующим, а главное — мне, осмыслить его слова.

— И запомните, Жуков. Армия — это не место для одиночек, даже для гениальных. Дисциплина и субординация — такой же залог победы, как и смелые маневры. Не забывайте об этом.

С этими словами он развернулся и вышел из землянки, сопровождаемый своей свитой. Бирюков на ходу бросил мне короткий взгляд — в нем читалось нечто среднее между упреком и одобрением.

Я остался один. Победа была признана, но я получил четкое предупреждение: в следующий раз моя голова может полететь с плеч, даже в случае успеха. Что ж, приходится учитывать, не только свои намерения, но и готовность вышестоящих с ними считаться.

* * *

Следующие несколько дней прошли в лихорадочной работе по зачистке территории и отражению попыток японцев деблокировать окруженную группировку. И все-таки основное сражение было выиграно. 31 августа, когда последние очаги сопротивления в котле были подавлены, я получил новую шифровку из Москвы.

«Комдиву Жукову Г. К. За образцовое выполнение боевых задач и проявленное при этом мужество и героизм присвоить воинское звание „комкор“. Народный комиссар обороны СССР К. Ворошилов».

Воротников, зачитавший мне телеграмму, не преминул подлизаться.

— Поздравляю, товарищ комкор!

Я кивнул, свернул телеграфную ленту и сунул ее в карман. Повышение. Признание. Однако в памяти отчетливо звучали слова Штерна: «Выговор за самоуправство… будет занесено в ваше личное дело».

Плетью обуха не перешибешь. В армии, которая является неотъемлемой частью государства, действуют свои законы. Награда за успех не отменяет взыскания. И это глубоко правильно.

Через час ко мне на КП прибыл начальник разведотдела фронта. Он вручил мне небольшой, опечатанный пакет.

— Срочно и лично, товарищ комкор. Из центра.

Вскрыв пакет, я нашел внутри краткое, но емкое донесение. Резидент «Фукуда» докладывал: операция по ликвидации сети РОВС в Маньчжурии прошла успешно. Полковник Орлов и несколько его ключевых помощников были захвачены и тайно вывезены.

Угроза моей репутации, да и жизни, с этой стороны была ликвидирована. В конце резидент добавлял: «Ваш крестник „Самурай“ переправлен в безопасное место. Проявил хладнокровие и мужество в критической ситуации».

Танака выжил. Молодец. Главное не поддался соблазну покаяться и умереть с честью. Знаем мы их самурайскую честь. Одна Нанкинская резня чего стоит? А публичные дома для солдат и господ офицеров, в которые набирают девочек?..

Вечером того же дня я собрал командный состав. В штабной палатке стоял непривычный шум — не от грохота канонады, а от приглушенных разговоров и звонов чарок. Мы отмечали победу и мое новое звание.