— Начальник штаба 19-го мк на связи, товарищ полковник! — доложил лейтенант, протягивая полковнику трубку.

— Полковник Миронов у аппарата, — проговорил тот в микрофон. — Нахожусь у Дома правительства, вижу танки, прошу помочь в подавлении последних очагов сопротивления противника.

Он выслушал ответ начштаба 19-го механизированного корпуса и сказал:

— Благодарю вас, Кузьма Григорьевич!

Вернув трубку связисту, начальник минского гарнизона оглянулся на здание, которое было его штабом весь этот месяц. Стены были в пробоинах, окна заложены мешками с песком, на крыше выискивала воздушные цели зенитная установка.

— Ну что, братцы, — сказал он, обращаясь к бойцам, стоявшим на ступенях. — Дождались мы светлого праздничка!

В этот момент танки Фекленко медленно продвигались по улицам, занятым отступающим врагом. Немцы еще отстреливались из окон и подвалов, били из-за угла из минометов, но это их сопротивление было вынужденным, очаговым и беспорядочным.

Будь воля командующих ими офицеров, они никогда не стали бы входить в город, но внезапное наступление русских буквально вдавило их на его улицы. И сейчас пехотинцы Красной Армии, вместе с городским партизанами добивали, оказавшихся в ловушке фрицев.

— До Дома правительства всего квартал, — доложил командир одной из освобождавших город рот.

— Давай, — ответил комбат.

И пехота снова пошла вперед, прижимаясь к стенам. Немцы ударили было из подворотни, но их тут же накрыли выстрелами из минометов. Еще один бросок, и впереди показались очертания знаменитого на весь Союз здания, на флагштоке на крыше которого алело знамя.

— Там наши! — закричал кто-то. — Ура!

Из-за баррикад, сложенных из мешков с песком и опрокинутых трамвайных вагонов, поднимались бойцы. Судя по пестроте одежды, это были подпольщики, вперемешку с красноармейцами гарнизона.

И в этот момент на площадь с грохотом выкатили «тридцатьчетверки». Пройдя по прилежащим к площади Ленина улицам, они разгромили последние очаги сопротивления. Минск был полностью освобожден.

Штаб Западного фронта, лесной массив восточнее Орши. 13 августа 1941 года.

— Георгий Константинович, — обратился ко мне Маландин, голос которого дрожал от волнения. — Филатов докладывает, что 13-я армия и 19-й мехкорпус соединились с гарнизоном Миронова. Минск — наш.

Я кивнул и красным карандашом продолжил на оперативной карте красные стрелы, означающие наше наступление, наконец сомкнув их вокруг города. Минск месяц был в полублокаде, почти только собственными силами выбив фрицев и не давая им войти снова.

— Передайте командирам, бойцам и жителям советского Минска, что я их поздравляю. И пишите представление к награждению.