Адмирал Вильгельм Канарис стоял у окна своего кабинета, глядя на серые воды Шпрее. За его спиной, на столе, лежала папка с грифом «Совершенно секретно». В ней — донесения с фронта, сводки о потерях, доклады о настроениях в армии и в тылу. Ничего утешительного.

Канарис не спал уже третьи сутки. Он знал то, о чем другие предпочитали молчать. Война на востоке проиграна. Не сегодня, не завтра — но проиграна. Русские не только остановили вермахт под Минском, они вот-вот перейдут в наступление.

Гудериан разбит, Гот в плену, Гёпнера перебрасывают на север, Клейст еле держится. А Гитлер в своем бункере в Восточной Пруссии все еще верит в блицкриг. Он затеял новую авантюру, собираясь захватить Петербург. Дорого она обойдется Германии.

— Мой адмирал, — окликнул его адъютант. — Майор Штольц по вашему приказанию прибыл.

— Пусть войдет.

Майор вошел, щелкнул каблуками, вскинул руку. Канарис не ответил на приветствие — в последнее время он вообще избегал нацистских ритуалов. Отойдя от окна, адмирал опустился в глубокое кожаное кресло и предложил сесть Штольцу.

— Докладывайте.

— Письмо доставлено адресату, — сообщил майор. — Наш человек подтвердил, что пакет передан в руки Жукова.

— Реакция?

— Пока неизвестна, но Жуков — человек дела. Если он заинтересуется, то ответит.

Канарис поморщился. Он не любил, когда подчиненные лезли с умозаключениями до того, как он им это приказал сделать. И это при том, что адмирал гордился своей демократичностью и готовностью к диалогу с нижестоящими.

— Вы уверены, что письмо не перехватили наши… хм… конкуренты?

— Уверен, мой адмирал. Наш человек в штабе Западного фронта зря болтать не станет.

— Хорошо. — Канарис достал из коробки гаванскую сигару. — Теперь будем ждать.

Откусил кончик с помощью специальной гильотинки. Штольц поднес зажигалку. Прикурив, адмирал открыл папку, достал фотографию. Жуков. Суровое лицо, тяжелый взгляд. Человек, который переиграл лучших генералов Гитлера и с которым можно говорить.

— Что вы думаете о нем, Штольц? — спросил Канарис.

— О Жукове? — майор задумался. — Он опасный противник, но он — солдат. С ним можно договориться.

— Именно, — кивнул адмирал. — Солдат. Не политик. Не партийный функционер. Солдат, который хочет победить. И который понимает, что победа невозможна без жертв.

— Мой адмирал, — майор помолчал, потом спросил: — Вы действительно верите, что он захочет встретиться с вами?

— Я не верю — я знаю, — ответил тот. — Наше поражение, вопрос времени. Еще один сокрушительный провал на фронте и от идеи Великого Рейха останется только пыль. И вот тогда англичане, французы и, наверняка, американцы начнут рвать Германию в клочья. Чтобы спасти ее, нам понадобятся союзники.