Я знаю, что Вы — человек дела. Не политик, не интриган. Солдат. Поэтому я буду говорить с вами прямо. Война на востоке зашла в тупик. Гитлер не признает этого, но факты говорят сами за себя. Ваши войска разбили Гудериана и Гота. Вы наступаете. Мы отступаем.

Я предлагаю встречу. На нейтральной территории. Без свидетелей. Я готов обсудить условия прекращения войны. Не капитуляции, а именно прекращения. На взаимовыгодных условиях. Если вы согласны — дайте знать через нашего общего знакомого Гюнтера Граафа. Если нет — уничтожьте это письмо.

Канарис '.

Я перечитал письмо дважды. Потом положил на стол и задумался. Канарис предлагал встречу. Наверное, технически это вполне осуществимо, но с политической точки зрения будет выглядеть, как попытка договориться с врагом за спиной верховного главнокомандующего.

Та-ак, посмотрим, что пишет Мюллер. Его послание было написано на немецком, а рядом был перевод на русский, напечатанный на машинке. Любопытно, в Гестапо есть пишмашинки с кириллицей? А, впрочем, почему бы и нет?

'Генералу армии Жукову.

Во многом благодаря Вашим усилиям, дела Рейха на восточном фронте обстоят не блестяще. Я истинный патриот Германии, нацистов ненавижу еще с двадцатых годов, хотя и вынужден был пойти им на службу. Если Вы готовы прислушаться к моим предложениям, я сочту своим долгом использовать свою власть и влияние для досрочного прекращения этой бессмысленной бойни. Дайте знать о готовности к дальнейшим контактам через моего курьера Гюнтера Граафа.

Мюллер. '

Этот личную встречу не предлагал, осторожничал. А в общем, оба послания содержали недвусмысленный намек обоих высокопоставленных нацистов на то, что они готовы продать своего фюрера с потрохами, лишь бы спасти свои шкуры после неизбежного краха Рейха.

— Сироткин! — крикнул я. — Грибника ко мне.

Адъютант выскочил. Через минуту в кабинет снова вошел майор госбезопасности.

— Читайте, — сказал я, протягивая ему оба письма.

Грибник прочитал, нахмурился.

— Что вы об этом думаете? — спросил я.

— Думаю, что оба фрица ищут пути к отступлению, — ответил он. — Похоже, они поняли, что война по сути проиграна. И хотят спасти свои шкуры.

— Что вы предлагаете?

— Все-таки организовать встречу с Канарисом, — сказал Грибник. — А вот с Мюллером никаких контактов не поддерживать. Он палач.

— Вот только такая встреча может стоить головы нам обоим, — подытожил я. — Мне — за установления контактов с заведомым врагом. Вам, как пособнику.

— Ради Победы я готов на все, — откликнулся майор государственной безопасности.