— Триста километров? — переспросил он. — Это же выход на орбиту!

— Не о выходе на орбиту нам следует сейчас думать, Вася, — откликнулся главный конструктор.

Его заместитель молчал, переваривая услышанное, понимая, что триста километров — это не шутка. Это совершенно другая мощность двигателей, иные прочностные характеристики… А главное, совершенно другие сроки… Доложить Серову?..

— Сергей Павлович, — осторожно спросил Глушко. — Когда мы начнем проектировать это изделие? Мы же только что «Р-1» довели до ума. А вы предлагаете…

— Начнем немедленно, не дожидаясь возвращения в Москву, — перебил его Королев. — Параллельно начнем доводку «Р-1». Мы должны дать не просто новое оружие нашим военным, а принципиально другое.

Заместитель пожал плечами. А главный посмотрел на часы.

— Прямо в самолете начнем распределять задачи, чтобы в полете вы уже думали над новыми узлами и схемами, а не дремали в креслах, — сказал он. — А пока поедем, посмотрим на воронку.

Они сели в машины. Кортеж из трех «эмок» и грузовика с охраной двинулся в сторону Гурьева, в районе которого упала ракета. Ехали молча. Каждый думал о своем. Королев — о будущей ракете, которую предстояло сделать мощнее и сильнее.

Глушко — о том, стоит или нет доложить комиссару госбезопасности 3-го ранга, что главный намерен оспорить решения, принятые на самом верху? Пилюгин прикидывал, как улучшить систему управления. Мишин мысленно уже рассчитывал траекторию новой ракеты.

Через два часа они были на месте. Воронка не слишком впечатляла. Метров десять в диаметре, глубиной — в рост человека. Вокруг валялись обломки — куски металла, обрывки кабелей, изуродованные детали головной части.

— Пятьдесят метров от цели, — сказал Пилюгин, оглядываясь. — Если бы здесь стояла немецкая танковая колонна…

— Еще лучше, если бы здесь стоял немецкий штаб, — с усмешкой проговорил Королев. — Нет. для уничтожения, скажем, завода или железнодорожного узла мощности маловато. Одна надежда на Курчатова и его команду.

Подвал костела Святого Креста, Варшава. 13 октября 1941 года.

В подвале пахло сыростью, старой известкой и ладаном — костел был действующим, и ксендзы, не оставлявшие своих прихожан даже под обстрелами, теперь попрятались. Майор госбезопасности Грибник устроил здесь временную базу оперативного отдела фронта.

Сырые каменные стены, тусклая лампочка под потолком, деревянный стол и два табурета. На одном сидел капитан Войцеховский. Руки у него были свободны, на скуле алела ссадина. Напротив, положив на стол лист бумаги и карандаш, расположился допрашивающий.