— Спасибо.

Я спустился в траншею. Сироткин стоял у входа в блиндаж, как всегда, подтянутый, спокойный. Мне не без труда удалось сделать вид, что все остается по-прежнему. Увидев меня, сержант козырнул. Доложил молодцевато:

— Товарищ командующий, чай готов. Я принес термос.

— Спасибо, Сироткин, — ответил я, глядя ему в глаза. — Ты у меня молодец. Настоящий адъютант.

— Служу Советскому Союзу, товарищ командующий.

Я кивнул и прошел в блиндаж. Грибник — за мной. Вскоре вернулся Лукин, который поспал пару часов и выглядел заметно бодрее. Мы обсудили с ним текущее положение дел на его участке фронта, а потом он вернулся к своим обязанностям.

А мы с адъютантом и начальником ООО отбыли в расположение главного штаба. Через час после нашего возвращения в Минск, Сироткин отпросился в санчасть — перевязать поврежденные пальцы.

Грибник отправил за ним своего человека. Как мы и думали, по пути в санчасть Сироткин свернул в другую сторону. Сопровождающий задержал его при попытке проникнуть в подвал, где содержался Воронцов, уже перевеленный в другое место.

— Задержан при попытке отравить арестованного, — доложил майор государственной безопасности. — Яд в шприце. Тот же цианид, что был в пуговице у Воронцова.

— Где он сейчас?

— В особом отделе. Пока все отрицает.

— Не удивлен, — сказал я. — Держите пока. Пусть Мюллер думает, что «Путеец» мертв. А мы посмотрим, кто придет на его место.

Берлин, штаб-квартира Абвера на Тирпиц-набережной. 5 сентября 1941 года.

Вильгельм Канарис сидел за столом, перебирая донесения. С фронта приходили только плохие новости. Группа армий «Центр» отступала. Фон Бок докладывал о потере Барановичей, Слонима, Волковыска. Клейст еле держался под Брестом.

Рундштедт «выравнивал линию фронта» на Ураине, то есть тоже отступал. Лееб увяз под Лугой, неся огромные потери. Кригсмарине был разгромлен в Балтийском море. Война была проиграна. Не завтра, не через месяц, но проиграна. И Гитлер не хотел этого признавать.

— Остер, — позвал глава Абвера.

Полковник вошел, закрыл за собой дверь.

— Слушаю, мой адмирал.

— Готовьте пакет для Жукова. Карты минных полей и укрепрайонов под Брестом. Схемы расположения немецких частей под Лугой. Коды для связи с нашими агентами в тылу русских.

Оберст кивнул, не скрывая своего удовлетворения, но на всякий случай напомнил:

— Мой адмирал, это государственная измена.

— Это спасение Германии, — ответил Канарис. — Гитлер ведет страну к гибели. Его надо остановить. Любой ценой.

— Простите, мой адмирал, — проговорил Остер. — Вы правы.

— Я понимаю, что это большой риск, — сказал тот. — Если мы проиграем, нас казнят, но Германия выживет.