— Где танки? — спросил он.

— Застряли в болоте, — ответил начальник штаба. — Дороги развезло. Саперы прокладывают гати.

— Долго провозятся?

— Два часа. Не меньше.

— Долго, — сказал Гаген. — Немцы могут за это время подтянуть резервы… Пехоте продолжать наступление. Без поддержки танков.

— Есть продолжать наступление!

— Свяжитесь с Павлом Максимовичем, пусть поддержит с воздуха, — ответил командир дивизии.

— Есть связаться с командиром 7-й сад!

Отдав распоряжения, Гаген вышел из блиндажа, поднялся на холм, где располагался его НП. Внизу, насколько хватало глаз, тянулись цепи пехоты. Бойцы шагали бодро, несмотря на яростный огонь, который открыли фрицы.

— Товарищ полковник, — обратился к нему связист, — командир 435-го полка докладывает, что третья линия взята. Немцы отходят.

— Хорошо, — сказал командир дивизии. — Передайте, чтобы продолжали преследовать отступающего противника. Не давали ему закрепиться.

— Есть.

Связист закричал в трубку, передавая приказ, а Гаген снова поднес бинокль к глазам. Там, на западе, дымились развалины Луги, которую немцы так и не смогли взять, но вдоволь покуражились, еще в июне бомбя днем и ночью.

— Ничего, родимые, — пробормотал полковник. — Потерпите. Недолго осталось.

КП 4-й танковой группы нового формирования.

Генерал-лейтенант Рейнхардт, сменивший Гёпнера на посту командующего, бесцельно перекладывал документы с места на место, словно таким образом можно было пополнить состав вверенного ему соединения.

— 6-я танковая дивизия докладывает, — уныло бубнил его начальник штаба, — русские прорвали оборону на стыке с 18-й армией. 8-я танковая — потеряла последние машины. 7-я — окружена под Лугой.

— Как дела у 18-й армии? — спросил Рейнхардт.

— Отходит по всему фронту. Кюхлер приказывал держаться, но у них нет сил. Пехота обескровлена. Артиллерия без снарядов.

— А у нас силы есть? — раздраженно спросил генерал-лейтенант.

— Из трехсот пятидесяти машин, боеспособность сохранили меньше половины.

Рейнхардт кивнул. Сказать ему было нечего. С самого начала, получив назначение на командование битой перебитой, наспех переформированной танковой группой, он почувствовал, что участь его в конечном счете будет незавиднее Гёпнеровской.

— Что приказал фон Лееб? — спросил он.

— Держаться. Любой ценой.

— Старая песня, — отмахнулся генерал-лейтенант. — Не осточертела ему эта шарманка…

Он подошел к окну. За стеклом опять моросил дождь. Почему-то эта проклятая погода не мешала летать русским летчикам. Даже сюда, до неглубокого тыла доносились глухие разрывы тяжелых бомб.

— Готовьте приказ об отходе, — сказал Рейнхардт начальнику штаба. — На запад. К Нарве.