Я точно знал, что убивать он не будет. С таким выражением лица не убивают. Острое лезвие чиркнуло по запястью левой руки лейтенанта. Лейтенант тут же поднял ее над грудью, кровь брызнула в чашу. Зиверс жадно схватил емкость, вернулся к идолу и наклонил чашу ее над его разинутым ртом.

Шарфюрер поднялся с алтаря, Рифеншталь поспешно подошла к нему и перетянула рану своими белым платком. Солдаты тут же водрузили на освободившееся место душителя в кандалах. С ним Зиверс уже не миндальничал. Быстро разрезал ему рукав тюремной робы, резанул ножом по руке, собрал кровь в ту же чашу и влил в пасть идола вторую порцию. Толстые губы и вся пасть истукана теперь стали бурыми от жертвенной крови. Зиверс удовлетворенно улыбнулся, отбросил ставшую ненужной чашу и снова дал знак солдатам. Душителя без особых церемоний сбросили с алтаря и водрузили на каменную глыбу гроб.

— Это церемония кровного послания к духам из тайного сборника Туле, — тихо сказал Юрген. — Древние германцы таким образом отправляли к предкам посланцев с просьбой о помощи.

Тут я вспомнил, что как-то доктор Вебер целую неделю зачитывал мне что-то из свитков с древними рунами. Про какие-то ритуалы. И я даже делал вид, что слушаю внимательно и конспектирую. Но я даже и подумать не мог, что к этому можно относиться серьезно. А тем более — применять в реальности.

Теперь я обратил внимание на проведение «почетных гостей» — генерала с группой офицеров. Они стояли на самом краю поляны и наблюдали за происходящим с явным удивлением, часто переглядываясь. Видимо, происходящее и для них стало сюрпризом. Пока — не очень приятным. Видимо они, как, впрочем, и мы, ждали, что будет дальше и чем все это дело кончится.

Но дело, кажется, шло не к концу, а скорее — к кульминации. Зиверс подошел к шарфюреру и стал ему что-то объяснять, указывая рукой в сторону рощи. Шарфюрер выслушал и двинулся прямо к изогнутым деревьям, между которыми вовсю резвились серые смерчи. Вот лейтенант подошел к линии, после которой начиналась черная трава, немного постоял, словно собираясь с силами, перешагнул ее и углубился в рощу. Серые смерчи быстро окружили его и крутились совсем рядом. Но, кажется, они не причиняли лейтенанту никакого вреда, он без помех дошел до «скрученного дуба», где и остановился. Его белая рубаха резко выделялась на сером фоне.

Совсем другое дело получилось с душителем. Тот увидел, что офицер вошел в рощу невредимым, и как-то приободрится. Двое солдат поставили его на ноги и подтолкнули в нужном направлении, вслед за шарфюрером. В общем, границу рощи душитель перешагнул сам. Сразу же три смерча рванулись в его сторону. И тут душитель заорал. Жутко заорал, словно его заживо рвали на части. Он повалился в черную траву и стал извиваться, не переставая кричать. Внезапно крик стих. Душитель встал на четвереньки, потом поднялся на ноги. Лицо его сильно изменилось. Стало серым и высохшим, как у мумии. Тихо звякнули цепи, упав к его ногам. Душитель повернулся и медленно побрел в сторону, где белела рубаха лейтенанта. Кандалы остались валяться в черной траве.