Но вот то, что Генрих был совершенно спокоен, меня удивило. Он что, совсем перестал бояться духов?

Ну вот, вспомнил про духов — получи. Едва дверь за нами закрылась, в грудь меня кольнуло. И довольно больно. Я ойкнул, сунул руку в карман рубашки, вытащил картонку с иголкой и ниткой. Черт! Совсем забыл про него. Призрак из иголки немедленно появился перед нами. И, судя по его лицу, призрак был испуган. А судя по образам, которые он нам демонстрировал, дух близок к истерике.

Образы были очень яркие и страшные. Бородатые воины с татуированными лицами, в кольчугах с длинными мечами нападали на деревню. Убивали всех, не жалели никого. Земля между горящими хижинами была завалена окровавленными телами. Генрих, который, видимо, тоже это увидел, вжался спиной в стену, мне пришлось взять его за руку.

Я хотел было прикрикнуть на Бахра, чтобы тот не пугал парня своими видениями, но его самого колотило. Он трясся, как восставшая из гроба ведьмачка в старом советском «Вие». Никогда не думал, что духов может так колбасить. По всему было видно, что встречаться с духами, обитающими на верхушке этой башни, он явно не стремится. Призрак боится? Бестелесный дух ссыт? Духи умеют бояться⁈ Дух боится духов? У духов, оказывается, есть неравенство. Дедовщина… Нет, духовщина!

Но стоять просто так — толку было мало. Я посмотрел вверх по лестнице. И разглядел что-то. Пригляделся. Это были подошвы армейских сапог. С набойками на каблуках, подбитые гвоздями с квадратными шляпками. На лестнице лежал человек. Вот теперь я вспомнил образ, показанный нам с Лотаром у лесного озера. Винтовая лестница и лежащие на ней тела солдат в черной форме. И слова самого Генриха в изоляторе: «Если выживем там, а башне». Я тогда удивился, а вот она, башня.

Я крепко сжал руку Генриха и повел его вверх. Всего на лестнице лежало три трупа. Двое рядовых и лейтенант, то есть — шарфюрер. Они были, без сомнения, мертвы. Не знаю, что за оружие их убило, словно чем-то насквозь прожгло. И стены башни были в какой-то черной копоти. Теперь понятно, почему морды у Зиверса и Лингарда были обожжены.

Мы с Генрихом прошли мимо камер, где когда-то содержали преступников и ведьм. Двери камер были открыты, сами камеры пусты. Сверху раздавался какой-то бубнеж.

Четвертый труп лежал прямо на пороге круглой комнаты под самой крышей. Генрих посмотрел на него и остановился. Я прямо чувствовал, как его колотило дрожью. Или это был страх Барха? Да и самому мне было отнюдь не радостно. Единственное, чего я сейчас хотел, побыстрее свалить отсюда…