Лингард явно кого-то или чего-то ждал. А на болтовню его пробило от нервяка. Но я уже понимал, что сам он в эту башню не сунется. В эту башню придется войти нам с Генрихом. Не знаю, как насчет Феликса, не знаю, что нас там ждет, но нас с Генрихом точно туда пошлют. Для того и привезли. От башни исходило что-то. Какая-то сила, похожая на ту, что была в Ведьминой роще. Только там она была какая-то природная, а здесь, в башне словно упорядоченная, кем-то или чем-то управляемая.

Генрих, кстати, был почему-то совершенно спокоен и на башню смотрел без особой боязни.

В это время со стороны дороги раздался какой-то скрежет и дребезжание. Подъехал танк. Натуральный немецкий танк. Но не громадный и страшный «Тигр», как в фильмах про Курскую дугу, а какой-то несуразный, с короткой пушкой. «Панцер-2». Танк встал напротив башни, повел стволом, нацелившись пушкой на дверь. За танком подошел взвод солдат в касках с автоматами. Они быстро оцепили площадку перед башней, встав полукругом. И только после этого подъехала большая черная машина. Из «Мерседеса» вышел Зиверс. Я его сначала не узнал. Видимо потому, что лицо его было обожжено. Бровей и челки не было совсем, от его гордости — генеральских усов совсем мало чего осталось.

Зиверс обменялся с Лингардом приветствием, отвел его в сторону, они о чем-то переговорили, то и дело посматривая в нашу сторону. Зиверс передал Лингарду какой-то сверток. Потом Лингард подозвал Феликса, оставил его с Зиверсом, вернулся к нам и с изрядной долей пафоса сказал:

— Господа курсанты! Вам выпала великая честь! Там, в башне… Вы должны доставить в башню… послание от самого фюрера! Понимаете⁈

— А кому послание? — спросил я, нарушив всяческую субординацию.

— Там увидишь. Вернее, Генрих увидит. Ты останешься в башне внизу и обеспечишь ему проход. Ты ведь умеешь создавать проход в сумраке, Зильберт? У тебя же получилось там, в чаще. У алтаря.

Ну вот, по крайней мере теперь все стало более или менее ясно. Скорее уж — менее.

— А ты вручишь это, — Лингард протянул Генриху свиток с печатью. Кажется, это был пергамент.

— Не бойтесь, в этой башне — наши славные предки. Духи ариев безопасны для немецких детей, — сказал Лингард уверенно. — Вы же их потомки! Вперед!

Дверь башни открылась. Мы с Генрихом вошли в арочный проем. Дверь немедленно захлопнулась за нами. Мы оказались в сумраке.

То, что Лингард врал, было понятно по его глазам. То есть — по его уцелевшему глазу. Да плевать этим духам на каких-то потомков, как Лингарду плевать на нас. Духи голодны и жаждут крови. Лингард жаждал выполнить приказ начальства. Доставить это послание, эту чертову грамоту… Кому?