Лотар крепко пожал мне руку и затараторил, что они с Юргеном сделали большое дело.

— Когда вас забрали… Лингард забрал… Доктор Вебер велел нам убрать пепел, закопать… А по поводу остального посоветовал написать в территориальный штаб гитлерюгенд. Ну, якобы про стрельбу из лука. Мы написали, приложили фотку, на которой в мишени целимся, и доктор Вебер сам отвез в территориальный штаб в Потсдаме. Там обрадовались и сразу переслали это письмо в центральный штаб. Ну, типа, территориальное отделение юго-запада Берлина предлагает устроить городские соревнования гитлерюгенда по стрельбе из лука. Инициатива такая. С низов. Там тоже за идею сразу уцепились, и сразу ответили, что это дело там одобряют наряду с метанием копья. Что эти виды спорта приветствуются как традиционные для германской нации. И что метание топоров и ножей в мишень тоже способствует развитию боевых полезных навыков немецкой молодежи. Как и игра в разведчиков. В общем, теперь будем готовиться к соревнованиям.

— Так что Лингард может умыться со своим запретом! — добавил Юрген. — Завтра новые луки себе нарежем. Устроим соревнования на законных основаниях!

— А вы написали в штаб, что соревнования собираетесь устраивать полуголые, раскрашенные и в перьях? — спросил я с усмешкой.

— А вот это не важно, в чем именно стрелять, — ответил Юрген. — Главное — в цель попадать. И соблюдать правила безопасности, чтобы глаза друг другу стрелами не выбить. Об этом нас предупредили особо. А в чем участники соревнований будут одеты — это не важно. Кстати, Генрих, ты уже показал ребятам свой альбом? Так покажи.

Альбом? У Генриха есть какой-то альбом?

Генрих достал из тумбочки альбом. На обложке был цветной рисунок: паровоз и индейцы. Индейцы на горячих мустангах догоняли паровоз и на всем скаку пытались набросить арканы на его дымящуюся трубу.

— Погоди, откуда это? — удивился я. — Кто это нарисовал?

— Я и нарисовал, — скромно признался Генрих.

— Да ладно. И все остальное — тоже ты? — спросил я, перелистывая страницы с рисунками. На рисунках индейцы охотились, воевали, выкуривали трубку мира.

— Да, я.

Я посмотрел на юного художника с уважением. Я так рисовать не умею. Да еще гуашью. Да, в тумбочке Генриха я заметил довольно приличный набор красок. Интересно, откуда такая роскошь? Кто подарил?

— Слушай, а откуда все это… Сюжеты. Ты сам придумал? — продолжал восхищаться я.

— Вот эти, с паровозом — из кино. «Железный конь» называется — тоже про индейцев, — сказал Генрих. — Остальное — из книг.

Особо мне понравилась картинка, на которой индеец в перьях пожимает руку бледнолицему ковбою.