– Что? – неверяще шепчу я. Творится какой-то абсолютный абсурд.
– Ваша команда и команда «Аркон» должны быть изолированы от медиа-пространства. До официального решения комментировать ситуацию запрещено.
В отель нас с Марком возвращают на разных машинах под конвоем менеджеров и независимой охраны. Мне строго запрещают подходить к команде, сразу ведут в номер, загорождая от любопытных вездесущих журналисто. У Марка скорее всего та же ситуация.
Я сижу в своем номере, глядя в одну точку, и понимаю: у наших команд отбирают мечту всей жизни просто потому, что мы посмели любить друг друга.
А мы… Мы подвели всех, кто света белого не видел и готовился к этому турниру: парней, которые света белого не видели и сутками гробили здоровье, менеджеров, клубы, фанатов... Всех.
Каждая минута в этой тишине тянется как вечность. Телефон отобрали, связей с внешним миром нет. Я хожу из угла в угол, до крови кусая губы, и перебираю в голове самые жуткие сценарии.
Что сейчас с парнями из команды? Они, наверное, ненавидят меня. Благо, мне есть замена, и если им разрешат играть, то у них будет шанс выиграть кубок мира.
Меня беспокоит как там Марк, что он сейчас чувствует, не в силах пробить стену этой корпоративной бюрократии? Мысль о том, что из-за нашей связи его карьера и безупречный титул топ-1 летит в бездну, режет меня по живому, больно и безжалостно.
Слезы бессильной злости жгут глаза, и я утыкаюсь лицом в подушку, чтобы не заорать во весь голос от накатившей безысходности.