– Не думаю, что прогулка – это хорошая идея, – подумав, признаюсь я. – Мне бы очень этого хотелось, но слишком рискованно, Марк. Вдруг нас увидят и поймут, что это мы?
– Значит, ко мне, – кивает он.
Массивный кроссовер Марка плавно выкатывается с подземного паркинга, и Москва тут же встречает нас пробками.
Я сижу, откинувшись на кожаное сиденье, и до меня только сейчас начинает доходить масштаб катастрофы: я рискую вообще всем ради бывшего, как и он. Если нас поймают, это будет грандиозный скандал. Не успеваю сосредоточиться на этом, как Марк говорит:
– Поспи немного, Яна. Наверняка не выспалась сегодня.
– Попробую, – вздыхаю я.
Перед тем как задремать, я наблюдаю за тем, как Марк ведет машину уверенно, лениво перебирая пальцами по рулю, а вторую ладонь расслабленно держит на коробке передач. То и дело его пальцы как бы случайно соскальзывают на мое колено, собственнически сжимают его через ткань джинсов так, что у меня перехватывает дыхание, а внизу живота концентрируется тепло. Он считывает мою реакцию без слов и лишь хищно усмехается, прибавляя газ.
Я просыпаюсь, когда мы въезжаем на территорию элитного жилого комплекса на Мосфильмовской. Закрытый двор, охрана, консьерж, подземная парковка... Я наконец-то облегченно выдыхаю: никаких случайных фанатов и вездесущих камер журналистов. Слава богу.
Квартира Марка на тридцать втором этаже встречает нас идеальной, оглушающей тишиной. Стоит тяжелой входной двери захлопнуться, окончательно отсекая нас от внешнего мира, как вся моя напускная собранность испаряется.
Марк ставит мой чемодан в сторону, оборачивается ко мне, медленно стягивает с головы капюшон своего худи и в два широких шага сокращает между нами расстояние.
– Ну все, котенок, – тихо, с какой-то затаенной, опасной нежностью произносит он. Его тяжелые ладони перехватывают меня за талию, и он одним движением прижимает меня спиной к стене прямо в прихожей. – Прятки кончились. Теперь ты никуда отсюда не денешься целую неделю.
– Боголюбов, ты сумасшедший, – сонно выдыхаю я, но мои руки уже сами собой тянутся вверх, намертво обвивая его шею и зарываясь пальцами в жесткие темные волосы. – Я менеджеру соврала, что к маме поехала... Понимаешь, что со мной сделают, если узнают?
– К черту менеджера. И всех остальных к черту, – обрывает он, и его губы жестко накрывают мои.
Поцелуй выходит глубоким, тягучим, собственническим и до безумия голодным. Я буквально плавлюсь в его руках, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый знакомый, подчиняющийся только ему пожар. Марк прижимается ко мне всем телом, заставляя прочувствовать каждую мышцу, и я уже готова сорвать с него эту черную футболку...