Я прищуриваюсь, глядя, как Борис начинает заливать ей что-то в уши, придвигается ближе и бесцеремонно накрывает её ладонь своей.
Сука. У меня внутри всё каменеет от ярости: ублюдок нагло пялится прямо в её декольте.
Я медленно ставлю бокал на столик. Пальцы сводит судорога от желания подойти и вписать этому медийному любимчику публики со всего размаху в челюсть, чтобы он зубы с пола собирал. Но опять же, не при журналистах и камерах.
Придётся решать вопрос без драк, а жаль.
Я резко поднимаюсь на ноги, едва не опрокинув столик. Мне дышать, нахуй, нечем от этой картины. Шагаю к Яне стремительно, буквально расталкивая других игроков плечами.
Яна пытается убрать его руку со своей, но краем глаза замечает меня. Наши взгляды пересекаются и я вижу в её глазах панику, недовольство и восхищение. Всё сразу.
Она смотрит на меня, игнорируя этого придурка, и Борис, блять, совершает самую большую ошибку в своей жизни: он хватает мою девочку за подбородок, силой разворачивая к себе.
Всё. С меня достаточно.
Если этот мудак сейчас не уберет от неё руки, я закопаю его прямо здесь, перед барной стойкой.
Журналисты у бара моментально чуют жареное, объективы с тихими щелчками разворачиваются в мою сторону, но мне плевать на камеры, плевать на репутацию и на штрафы от ассоциации.
Я осторожно тяну её со стула, увлекая в полумрак танцпола, подальше от назойливых вспышек – им туда вход запрещён. Ловлю момент, когда мы оказываемся в тени. Моя ладонь ложится на её открытую спину и Яна вздрагивает. Её кожа под пальцами обжигающе горячая, а тонкие бретельки платья только сильнее распаляют моё воображение.
– Надела такое платье и позволяешь какому-то отребью лапать тебя на глазах у камер? – говорю я, едва сдерживая себя, чтобы не поцеловать её прямо здесь.
– А тебе какое дело, Боголюбов? – дерзко огрызается она и упирается ладонями в мою грудь. Тепло её ладоней вызывает во мне внутреннюю дрожь. – Мы расстались три года назад, забыл? Я теперь большая девочка, сама решаю, с кем мне танцевать и пить.
Я только ухмыляюсь, веду рукой вниз по спине и сжимаю пальцы на её талии, вжимая её хрупкое тело в себя, уничтожая всю её напускную независимость.
Хрен ты от меня снова сбежишь, котёнок. Не на того напала.
– Насчет нашего «расстались» нам давно пора поговорить, Наумова. Нормально поговорить, без лишних ушей, – говорю я тихо, чувствуя, как внутри всё кипит от её близости. – И мы сделаем это сегодня. В твоем номере.
– С чего ты взял, что я вообще пущу тебя к себе? – она вскидывает голову, упрямо глядя мне в глаза. Обожаю её такой.