Три года разлуки испаряются, стоит нашим телам снова слиться в единое целое.
– Бля-я, Яна… Какая ты узкая, котёнок. Как же я скучал по тебе, – рычит Марк, закидывая голову назад, и я, потеряв контроль, припадаю к его шее, жадно целуя и прикусывая его бьющийся пульс.
Этот укус сносит ему остатки крыши. Марк резко переворачивает нас, впечатывая меня спиной в мягкие подушки, и начинает двигаться: быстро, глубоко, напористо, в своем агрессивном стиле. Кровать жалобно скрипит под нашим весом, простыни сминаются, а каждый его толчок выбивает из меня громкие, рваные, сладостные стоны.
Мне плевать, если кто-то в соседнем номере меня услышит, сейчас существует только этот момент, я и Марк.
Я закидываю ноги ему на пояс, сплетая лодыжки на его талии, чтобы чувствовать его еще глубже, и из моей груди вырываются ещё более громкие стоны, а в глазах появляются белые вспышки.
Мои ногти до боли впиваются в его лопатки, оставляя на них красные полосы, но Марк словно не замечает этого. Он словно одержим: берёт меня так, будто пытается восполнить каждую секунду из тех трех лет, что мы провели порознь.
– Моя… Котенок, ты слышишь? – выдыхает он между рваными поцелуями, сминая мои груди ладонями, доводя меня до полного безумия. – Неважно, где ты. Ты только моя, Яна. Навсегда.
От этих его слов меня пробивает приятная дрожь, потому что мое тело и сердце полностью с ним согласны.
– Да… – всхлипываю я, чувствуя, как внутри начинает стягиваться тугой узел.
Сладостная судорога зарождается где-то в самой глубине меня и лавиной катится по телу, начинает судорожно сжиматься, пульсируя вокруг его члена.
Почувствовав, что я на грани, Марк перехватывает мои руки, переплетая наши пальцы и намертво прижимая мои ладони к своим.
– Давай, котенок, я вместе с тобой, – лихорадочно шепчет он
Он делает несколько последних, самых глубоких движений, и меня накрывает ослепительным оргазмом.
Зрение на секунду мутится, белые вспышки полностью затапливают обзор, и я выгибаюсь дугой, выкрикивая его имя, а Марк, издав низкий стон, делает последний толчок и содрогается всем телом, изливаясь внутрь меня горячей, бурной волной.
Яна может сколько угодно тешить свою гордость, но сейчас, когда она лежит подо мной, обнажённая, дрожащая и чертовски распалённая после первого раза, правила здесь диктую я.
Хотела поиграть на моих нервах? Отличный заход, Наумова, но я профи с железной выдержкой, и я умею оборачивать чужую тактику против соперника. И мне нужна твоя полная и безоговорочная капитуляция.
Яна даже пикнуть не успевает, как я резко и в то же время бережно перехватываю обе её тонкие руки за запястья и завожу их вверх, намертво удерживая над головой одной ладонью. У неё нет шансов вырваться.