Перехватываю её под бёдра и одним мощным движением переворачиваю на живот. Яна утыкается лицом в подушку, тяжело дыша, а я нависаю сверху, прижимая её грудью к постели и заставляя максимально прогнуться в пояснице. Изгиб её позвоночника и округлость ягодиц выглядят как чертово произведение искусства.
Мои ладони жестко фиксируют её талию, пальцы впиваются в кожу, оставляя будущие синяки, и я вхожу в неё сзади одним глубоким толчком, загоняя член до самого упора.
– МАРК! – выкрикивает Яна со стоном.
Я вколачиваюсь в неё, задавая сумасшедший, рваный темп. Никаких пауз и дразнящих остановок. Яна прогибается под моими толчками, её пальцы судорожно комкают подушку, а рваные стоны сливаются в сплошной чувственный и громкий крик.
– Что, котёнок, нравится? – хмыкаю я, но она не отвечает. Яна полностью подавлена этим ритмом, но мне мало.
Я хочу видеть её лицо. Хочу видеть, как она получает удовольствие.
Скольжу ладонью ей под живот, приподнимаю, разворачиваю к себе лицом, подхватываю её стройные ноги и одним движением закидываю их себе на плечи.
В этой позе угол проникновения меняется кардинально: я вхожу на такую глубину, что у Яны мгновенно перехватывает дыхание.
– М-м-м… – на выдохе стонет она.
Она закидывает голову назад, её грудь высоко и рвано вздымается, а её хорошая растяжка сейчас позволяет мне брать её так глубоко, как только возможно.
Я переплетаю наши пальцы, намертво прижимая её ладони к подушке по обе стороны от головы, и полностью наваливаюсь сверху, вжимая её в матрас. Уничтожаю любое расстояние между нами. Ловлю губами её рваные, беззащитные выдохи, продолжая раз за разом вбиваться в её податливое тело.
Внутри неё всё горит, её мышцы начинают судорожно, лавиной сжиматься вокруг моего члена.
Яна выгибается в моих руках дугой, её лодыжки судорожно напрягаются, а из горла вылетает долгий, пронзительный стон – её накрывает прекрасным оргазмом.
Её волосы разметались по подушкам, а тело то вжимается в моё то мечется по постели от неистового наслаждения – что может быть лучше.
Эта картина сносит мне остатки крыши. Издав стон, я делаю несколько последних мощных толчков и замираю на ней, содрогаясь всем телом.
Несколько минут мы просто пытаемся не сдохнуть. Я тяжело дышу ей в шею, чувствуя, как под моими ладонями постепенно выравнивается её сумасшедший пульс. Яна лежит абсолютно неподвижно, распластанная под моим весом, и только её пальцы всё ещё слабо сжимают ткань измятой простыни.
– Живая, Наумова? – хрипло говорю я, аккуратно приподнимаясь на локтях, чтобы не раздавить её окончательно. Наслаждаюсь её зацелованным, заспанным видом в предрассветных сумерках.