– Я так сделала, потому что для тебя существовали только твои чертовы тренировки! – выкрикиваю я прямо ему в лицо. От нахлынувшей старой обиды к глазам подступают жгучие слёзы. Я упираюсь ладонями в его жёсткую грудь, пытаясь оттолкнуть, но он даже не шелохнётся. – Ты оставил меня одну и выбрал карьеру!
– Да я из-за тебя чуть эту карьеру к чертям не спустил! – вдруг рявкает Марк, и в его глазах полыхает такой шторм, что я замираю.
Он перехватывает мои запястья, сжимает их над головой одной рукой и вжимает меня в матрас своим тяжелым, сильным телом. Наше дыхание переплетается.
– Ты думаешь, мне было легко?! – почти рычит он. – Да я все эти три года ни одну девчонку трахнуть не мог! Потому что как только закрывал глаза – видел тебя и твои светлые волосы на моих подушках! Ты из меня все нервы вытянула, Яна, каждую секунду в башке сидела и не уходила оттуда. И до сих пор в ней одна ты. Я люблю тебя, Наумова, нравится тебе это или нет.
Его признание бьет наотмашь, лишая остатков воздуха. Внутри всё переворачивается: он страдал без меня так же, как и я без него. И вся его безумная агрессия сегодня в игре это была его глупая, чисто мужская попытка справиться с той же сумасшедшей тягой ко мне и привлечь моё внимание.
Его широкая ладонь бесцеремонно рвёт в сторону тонкий шелковый пояс на моей талии, распахивая полы халата и хватая меня за бедро. Прохладный воздух комнаты касается моей обнаженной кожи, но я тут же утопаю в жаре его рук.
Марк целует меня так, словно пытается нагнать все три года, которые мы были порознь. Его язык бесцеремонно исследует мой рот, а колено протискивается всё глубже между моих ног, заставляя меня буквально плавиться.
И посреди этого сладкого безумия в голове вспыхивает чёткая мысль: Нет. Ты не получишь меня так просто, Боголюбов. Не на своих условиях.
Когда его ладонь, горячая и шершавая от геймерских мозолей, скользит вверх по моему бедру, я резко кусаю его за нижнюю губу.
– Блять! – ругается Марк, резко отпрянув.
В его карих глазах, обрамлённых густыми ресницами, мелькает шок. Я замечаю, что на нижней губе выступает крошечная капля крови. Упс, перестаралась.
Пользуясь его замешательством, я упираюсь ладонями ему в грудь и одним резким движением переворачиваю нас. Слава богу, три года растяжки не прошли даром: я легко выворачиваюсь из-под его веса и сама седлаю его бёдра, перехватывая запястья и вжимая его руки в матрас.
Конечно, он и сам немного поддаётся мне от шока, но шёлковый халат теперь полностью распахнут, открывая меня его мгновенно ставшему голодным взгляду.