— Но ты же не просто так решил со мной заговорить, шевалье? — лукаво улыбнулся Конде.

— За сколько продаёте испанцев?

— Почему-то мне кажется, что вас не знатные пленники интересуют? — уточнил Конде. Я кивнул. Тогда Жан де Гассион спросил:

— Но о вас ходила слава, как о человеке, всегда берущим самую знатную добычу…

— Она сделала мне стартовый капитал, — пожал плечами я. — Сейчас мне нужна рабочая сила.

— В Гаскони не осталось крестьян?

— Мои крестьяне мне нужны, чтобы выращивать хлеб и виноград, — рассмеялся я. — Так сколько?

Конде пожал плечами и назвал сумму в десять ливров за испанца. Это были сущие копейки, но, во-первых, мы с Конде уже успели подружиться. А во-вторых, сам герцог понятия не имел куда ему девать эту солдатню. Я выкупил сотню испанцев, пообещав им не самые плохие условия: работают в Гаскони три года, после чего я оплачиваю им путешествие домой.

— Его Величество просило отпустить тебя сразу после битвы, — сказал на прощание Конде. Я кивнул.

— Мне бы хотелось провести смотр в Гаскони, и пригласить туда Его Величество.

— В Париже надолго не задержишься, шевалье?

— Меньше чем на день.

— Сможете подобрать там одного моего друга? Ему есть, что вам предложить, — лукаво улыбнулся Конде.

— Что ты имеешь в виду?

— Путешествие, шевалье. Врач нашей семьи, весьма способный малый, тот ещё вольнодумец, — заговорщицки подмигнул мне Конде.

— Он успел навлечь на себя чей-то гнев, и вы хотите, чтобы я спрятал его в Гаскони?

Конде рассмеялся и похлопал меня по плечу.

— Лучше, шевалье, гораздо лучше! В Париже посетите моё поместье, попросите доктора Бурдело.

На этом, мы с герцогом и попрощались.

Гасконские стрелки должны были остаться с Конде. Я не планировал строить автономную военную структуру и честно исполнял свой дворянский долг перед Его Величеством. Герцог выделил мне небольшую группу для сопровождения, и попрощавшись с мушкетёрами, я двинулся в Париж. Вместе с Конде, они должны были двигаться дальше и развивать успех. Чем ближе наши войска к Мадриду, тем ближе мир.

Прощание было коротким, поскольку каждый из нас понимал — очень скоро мы вновь встретимся. Я добрался до Парижа, нанял там несколько телег, запряженным мулами. В телегах ехали пленники. Диего согласился отправиться с нами и ввести испанцев в курс дела: в основном, он объяснял какие работники нужны в Гаскони и чем придётся заниматься. Всё равно, Диего выглядел подавленным. Новости о том, какие чудовищные потери понесли испанцы при Рокруа, быстро достигли Парижа. Я постарался его успокоить разговорами о чести и бесстрашии, но особого эффекта это не возымело.