— Но Конде взял с собой и мушкетёров и гасконских стрелков.

— Если бы не резерв…

— Но резерв ведь и нужен, чтобы приходить в последний момент, — пожал плечами де Порто. Анри д’Арамитц посмотрел на него с благодарностью, а де Тревиль только плюнул на землю и удалился в свою палатку.

— Чем займёмся по возвращению в Париж? — спросил Арман д’Атос. Мы переглянулись. Де Порто сказал:

— Я бы напился.

Д’Атос согласно кивнул, Сирано де Бержерак поддержал товарищей. Мы с Анри остались в меньшинстве. Тогда я сказал:

— Сперва один гугенот исполнит своё обещание и женит меня.

— Этот гугенот никогда не отказывался от своих слов, Шарль, — улыбнулся Анри д’Арамитц. — Но разве вы не слышали? До Парижа ещё далеко. Мы с войском идём дальше.

— В Испанию? — не понял я. Анри развёл руками, Арман тем более ничего знать не мог. Мы все уставились на Исаака де Порто. Тот пояснил:

— Наше дело сейчас, откусить столько, сколько сможем. Чем лучше разовьём успех здесь, во Фландрии и Каталонии, тем скорее Габсбурги попросят о мире.

— И тем выгоднее мир будет для нас, — усмехнулся я.

Де Порто кивнул.

— А ты? — спросил у меня здоровяк.

— Обещал Королю встретить его в Кастельморе, — пожал плечами я. — Так что, если Конде меня откусит, отправлюсь туда.

Тогда я продолжил:

— Значит отправлюсь сразу в Гасконь.

— Один? — неуверенно спросил Сирано де Бержерак. Я рассмеялся.

— Езжай с нами, если не хочешь расставаться с Джульеттой.

Мушкетёры переглянулись, носатый наоборот отвёл взгляд. Я похлопал его по плечу, а потом направился в сторону героя сегодняшней битвы. Конде стоял вместе с Жаном де Гассионом, и они болтали о чём-то, как старые друзья. Заметив меня, оба дворянина улыбнулись. Конде помахал рукой, но не мне, а своему слугу. Тот быстро принёс из палатки поднос с кружками, что держал в левой руке и бутылку вина.

— Вид, боюсь, не самый располагающий, — сказал я, указывая взглядом на усеянное телами поле. Вдалеке уже маячили обитатели крепости Рокруа. Стервятники ждали, пока львы отойдут от добычи.

— Напротив, друг мой, лучше почтить память этих героев, — усмехнулся Конде, беря в руки кружку. Слуга налил ему вина, довольно ловко обращаясь с бутылкой одной рукой. На второй по-прежнему покоился поднос.

— Вы довольны своими стрелками, шевалье? — спросил де Гассион, также берясь за кружку. Я сдался и взял третью.

— Более чем. Отличная работа, я искренне горжусь тем, что моё предприятие привлекает таких людей как вы, граф.

Де Гассион чуть поклонился. Мы выпили за героев, с обеих сторон. Сколь ни сильна была ненависть к испанцам, погибшие сегодня солдаты держались храбро. Да и вообще, сколько я прожил в этом времени, каких-то конкретных испанцев никто не ненавидел. Вся злость шла в адрес династии Габсбургов.