— Теперь ты снизошёл до нас, грешников? — рассмеялся здоровяк, глядя на друга.

— Сегодня это кровь Христа, — усмехнулся Анри, глядя куда-то сквозь нас. На море, наверное.

Задул холодный ветер, отчего все, кроме де Порто, сильнее закутались в свои мушкетёрские плащи.

— Ты уже разобрался с выкупом? — спросил я.

Анри д’Арамитц пожал плечами.

— Большую часть своего жалования я отсылал в Париж, на дело… ну вы понимаете.

— Тебе теперь запрещено говорить слово «гугенот»? — удивился Арман д’Атос.

— Нет, просто… оно напоминает о прошлом, — ответил Анри. Я поднял к небу кружку:

— Тогда остаётся только выпить за будущее!

— Чтобы оно наступило, и нас не прикончили в этой осаде, — закончил за меня де Порто.

К утру, вернулся Алмаз. Выглядел он чертовски уставшим. Глава Посольскго приказа рассказал о прошедших ночных переговорах. Сторговались на совместное владение Ригой, с условием, что мы останавливаем все боевые действия на территории Речи Посполитой. Это означало, что новых белорусских (ну, для меня белорусских) крепостей царь не получит.

Алексей Михайлович также использует всё своё влияние, чтобы погасить волнения на южных границах. Запорожье уже перешло под его руку, но это никак не мешало казакам совершать набеги на польские земли. Алмаз говорил, что если рискнуть всем, можно попробовать и поляков ослабить, и шведов добить. Но Алексей Михайлович не хотел рисковать всем. И, отчего я особенно гордился русским царём, не хотел зря рисковать жизнью своих людей.

Затем войско двинулось на Ригу. Мы снова сели на коней, для, я надеялся, последней осады в этой кампании. Мы не стали соединяться с польскими частями, но в течение нескольких дней разбили два больших лагеря вокруг города. Мы выстроились на севере, перекрыв дорогу на Талин. Поляки на западе, заблокировав возможные сообщения с Пруссией.

И Алексея Михайловича, и Яна II Каземира беспокоило то, что мы никак не можем отрезать город от моря. Небольшой флот, что был у русского царя в Архангельске, вряд ли смог бы тягаться со шведом. Однако, я был в хорошем смысле удивлён, когда узнал о нашем — то есть русском — речном флоте. Он двинулся по Западной Двине и очень скоро заблокировал речное сообщение. А через пару дней исчез Алмаз, оставив меня теряться в догадках.

Первым делом, городу предложили почётную капитуляцию. Он мог бы стать свободным городом, и тогда ни шведы, ни поляки, ни русские, не смогли бы контролировать торговлю. Конечно же, это предложение было тепло принято местными. Бургомистры сомневался, двое из четырёх ратманов, то есть советников, были согласны на наши условия. Конечно же, головы этих двоих нам и прислали, отвергая предложение о капитуляции.