— Граф Эссекс его перехватит, — задумчиво пробормотал кабатчик.

— Граф Эссекс уже проиграл принцу Руперту, — заметил доктор Бурдело, смачивая усы в пене.

Ему положительно нравилось пиво. В отличие от меня. Я едва пригубил терпкий тёмный напиток и отставил кружку в сторону.

— Он многому научился, — пожал плечами кабатчик. — К тому же, тот пуританин собрал ещё больше народа.

— Пуританин? — переспросил я.

— Кромвель, — кивнул хозяин кабака. — Совершенно дурной малый, все свои деньги тратит на снаряжение конницы. Но народцу он нравится.

— Высокая черная шляпа, черная одежда, белый воротник?

— Вы описали любого пуританина, — пожал плечами кабатчик. Я кивнул.

Кроме этого разговора, ничего примечательного в Бристоле не произошло. Сгрузив товары и получив деньги, капитан велел всем к прибыть к рассвету. Опоздавшие могли остаться в Бристоле, но лучше бы они честно повесились (как заявил капитан). Мы пили до заката, и на всякий случай, уже ночью были на корабле.

Утром мы отбыли. В течении следующих нескольких дней, мы вышли из Кельтского моря и направились через Ла-Манш. Погода стояла хорошая, ветер дул чёрт его знает куда. Но поскольку капитан не жаловался (по своему обыкновению), я предположил, что дует он в нужную сторону. Через несколько дней нам объявили, что мы вошли в Северное море. Как капитан это понял, я не имею ни малейшего понятия.

Так и не столкнувшись по пути ни с одним пиратским судном, в конце концов, спустя три недели, мы прибыли в порт Гётеборг.

Это был хорошо укреплённый, и судя по всему, очень молодой город. Я не увидел ни одного старого здания. Не было ни руин, ни покосившихся лачуг. Вокруг нас расцветало царство камня, богато украшенного и мастерски обработанного. Более того, и тут и там велись стройки. Укрепления на берегу, и без того внушительные, продолжали разрастаться в стороны и к небесам.

— Опасный противник, — по-французски сказал доктор Бурдело.

— Разве мы враги?

— Все враги, — пожал плечами мужчина. — Но Красный не зря давал денег прежнему королю, пощекотал он Габсбургов хорошо. В любом случае, нам нужен переводчик и почта.

— Будете писать своей покровительнице? — подмигнул я доктору. Тот кивнул.

Оказалось, что в Гётеборге неплохо говорят не только шведском, но и на фламандском, немецком и, что важнее всего, английском. Это помогло нам снять комнату, хорошенько отужинать и отоспаться. Поле трёх недель в море, спать на твёрдо стоящей кровати было большим счастьем. Утром мы отправились на почту. Цены, конечно же, были безумными, но деньги у нас были. Пьер написал письмо своей покровительнице, я же — Миледи.