В первую очередь для того, чтобы она не волновалась за меня. Вряд ли её ответное письмо успело бы дойти до Стокгольма до моего отъезда. Я не планировал задерживаться с Пьером долго. Проследить за тем, чтобы его не убили в первую пару недель и домой.

После того, как наши дела на почте были завершены, мы отправились искать переводчика. Это оказалось делом совсем не сложным, и уже к полудню мы загрузили наши вещи в карету. Оставалось только добраться до столицы и предстать перед Её Величеством, Королевой Кристиной.

При нас не было особого оружия — только шпаги и кинжалы. Ну, и я вёз с собой пару пистолетов. Один за поясом, второй в сумке. Мы спокойно ехали в карете, болтали о всяких пустяках с нашим переводчиком. Его звали Йоран, был он из семьи торговцев и вместе с отцом успел побывать в каждом порту Северного и Балтийских морей. Конечно же, разговор прыгал с темы на тему. Час мы обсуждали где женщины красивей, час молчали, час говорили о том, как наглеет Королевство Дании и Норвегии. Мимо нас проносились высокие деревья, покрытые уже снегом. Солнце стояло высоко и как всегда в таких случаях, ничего не предвещало беды.

А потом раздались выстрелы.

Пять или шесть пуль пробило карету насквозь. Доктор сразу же бросился на пол, я же успел подхватить на руки захлебывающегося кровью Йорана. Через мгновение, карета начала крениться в сторону. Мне удалось сгруппироваться, прежде чем она окончательно повалилась на землю. Несколько метров ослабевшие (и явно понёсшие потери) лошади ещё тащили её, сами не понимая куда. Потом мы резко остановились, и низкие ветви какого-то хвойного дерева, прошили крышу кареты. Снег упал на лицо побледневшему от ужаса Пьеру Бурдело. Я лёг рядом с ним, положив рядом уже мёртвого переводчика.

— Это покушение, — прошептал доктор.

— А я думал, сова, — рассмеялся я, вытаскивая пистолет и заряжая его. Убийцы должны проверить, что там с нами.

Взведя замок одного пистолета, я принялся за другой. К нам приближались голоса. Болтали что-то на шведском, но, ясное дело, я не мог разобрать ни слова.

— Есть кто живой? — вдруг закричали на французском. — Мы друзья!

— Они нас совсем за дураков держат? — спросил у меня доктор.

Я пожал плечами. Чем дольше болтовня, тем заряженное пистолеты.

— Услышали выстрелы и пришли посмотреть! У вас там есть живые?

Мы молчали. Разговаривало между собой трое. Но выстрелов было не меньше пяти или шести. Значит, в самом лучше случае, трое подошло, а трое осталось в засаде. В худшем, все шестеро здесь, но половине хватило мозгов молчать.