Она с достоинством, едва кивнула на прощание. Мы все поклонились. Девушка уже собиралась уходить, когда Анри сделал шаг вперёд и сказал:

— Для нас большой честью, великой гордостью и несказанной радостью было проделать весь этот путь с вами, вельможная панна.

Я успел разглядеть на бледном лице Эльжбеты намёк на румянец. Но он тут же исчез, лукавая улыбка лишь едва коснулась губ красавицы. Она ответила:

— Как и должно рыцарям.

И больше ничего не говоря, удалилась. Мы остались в корчме. Держать какой-то совет смысла уже не было. Всё, что можно, мы обсудили в пути. Оставалось только поесть и, наконец-то отоспаться. Я отправился на боковую первым. Алкоголь меня практически не интересовал. Де Порто и д’Атос, едва выучившие с десяток фраз на русском, остались пить вместе с Зубовым. Д’Арамитц же остался наедине со своими стихами. Думаю, мои друзья просидели в общем зале корчмы до самого утра. Это был их выбор. Я же крепко выспался, и разбудили меня даже не петухи. А яркий солнечный свет, бьющий в окно моей комнаты.

Я спустился вниз, в ожидании завтрака. Мушкетёры и стрелецкий голова спали прямо в общем зале. Слава Богу слуги принесли им одеяла и расстелили прямо на полу. Я спросил у хозяина, чем можно подкрепиться. Он принёс мне жаренный топинамбур в соусе и мелко нарубленную утку. Утка явно была вчерашней, но меня это нисколлечко не смутило. С удовольствием поев, я уже хотел будить друзей. Первым я поднял Анри д’Арамитца, словно почувствовал что-то. Как только гугенот умылся в деревянном тазу и привёл себя в относительный порядок, дверь корчмы открылась.

На полу недовольно заворчал де Порто. Д’Атос и Зубов спали в углу и скрип двери нисколько им не помешал. В корчму вошли панна Эльжбета и седой мужчины с пышными, свисающими до нижней губы усами. Он был одет по-военному, но всё равно богато. На поясе его сверкали украшенные драгоценными камнями ножнами. Он властным взглядом оглядел корчму, крякнул при виде спящих мушкетёров и громко произнёс:

— Кто из вас шевалье д’Артаньян?

— Это я, вельможный пан!

Я вышел вперёд и поклонился. Анри д’Арамитц сразу же приободрился при виде чернобровой и тоже подмёл шляпой пол. Воевода кивнул и подошёл к ближайшему столу.

— Водки, холоп! — крикнул он кому-то из слуг. Тот тут же скрылся где-то в глубинах корчмы. — А вы садитесь.

Упрашивать нас было не нужно. Разместившись за столом, вчетвером, мы какое-то время просто изучали друг друга взглядами. Если быть точным, мы с воеводой изучали друг друга. А гугенот с чернобровой друг друга. Ситуация могла бы быть забавной, если бы от исхода этих переговоров не зависел весь мой план.