— Можно и веселее кое-что придумать, — испросив разрешения Орлова, подключился Дубельт. — Наше главное тайное оружие в Европе, княгиня Ливен. Она может по своим связям намекнуть, что самое умное сейчас — начать играть против австрийских бумаг. То же самое можно сделать через госпожу Колергис. У нее обширные связи среди французских банкиров.

Княгиня Ливен, сестра почившего всесильного Бенкендорфа, много лет работала на русскую разведку в Европе, действуя с успехом во Франции и Англии. Ее усилия трудно переоценить, через ее парижский салон пришла вся элита Франции, включая того самого Гизо, который написал дерзкое письмо Николаю. А Меттерних был ее личным другом.

А племянница Нессельроде, Мария Калергис, участвовала в заговоре Луи-Бонапарта, который превратил его в Наполеона III. В ее доме в Париже весело, мягко говоря, развлекались практически все генералы, воюющие сейчас в Крыму. Включая даже маршала Сент-Арно, командующего французскими войсками и скончавшегося через неделю после битвы на Альме. Мы тогда потерпели первое поражение в Крыму, так что его смерть — слабое утешение.

Тяжелое оружие тайной дипломатии в нежной оболочке, эти две русские красавицы, старая и молодая, вынуждены были покинуть Францию, когда началась война. Но связи сохранили. Именно это и имел в виду Орлов.

Я об этих хитрых возможностях не знал. Память Николая выдала весь расклад. Уже какой-то плюс от совещания!

— Действуй, Орлов! И не брезгуй славянским фактором Австрийской и Османской империй. Нужно попытаться как-то раскачать сербов, болгар, хорватов, русинов, поляков и прочих. Даже венграм намекнуть, что можно и переиграть с их потерянной мечтой о независимости.

— С момента, как война для России из наступательной превратилась в оборонительную, балканцы утратили надежду на успех восстания, — нахмурился граф. — А про австрийских славян мы и не думали.

— И напрасно. Не обязательно восстание. Достаточно пустить слухи, напустить туману в немецких газетах, спровоцировать любое брожение, протесты. По любому поводу. Хоть из-за разбавленного пива. Вена перепугается и оттянет часть войск от нашей границы. А нам этого и надо.

— Но Ваше величество! — возмутился Долгоруков, выразив общее недоумение, куда подевался «рыцарь на троне». — Так не воюют!

— Ты это расскажи французам с англичанами. Интересно было бы послушать, что они тебе ответят, когда ты их упрекнешь за применение пароходов против парусного флота. Или за нарезные ружья.

— Так они и вправду бесчестно сражаются. Все время бегут, не позволяя нашим ребятам их штыком приласкать…