Никакой охраны!

Я один как перст. Жандарм с нафабренными, заиндевелыми усами у входа в здание вокзала не в счет.

Разве это охрана? Привык за годы, прожитые в теле Александра II, к постоянному присутствию рядом телохранителей и сейчас чувствовал себя как голый. До чего патриархальные времена! Можно свободно гулять по набережной или вот так, как сейчас, подкатить в одиночку к вокзалу.

Ко мне поспешило встречающее железнодорожное начальство. Замерли в двух шагах в ожидании указаний, отдав честь. Все были в военной форме. Начальник вокзала Николай Ильич Миклуха коротко отрапортовал:

— Ваше Величество, парадный поезд будет готов к отправке с минуты на минуту! Вас ожидают в царских покоях.

— Вольно! Благодарю за службу! — поблагодарил я отца знаменитого русского путешественника.

Затем прошел в просторный двухсветный вестибюль с дубовым паркетом и мраморными шведскими печами. Свернул направо, в жарко натопленные «царские покои», украшенные шкафами с зеркальными стеклами.

Здесь был накрыт стол, и большая толпа родственников, пожелавших меня проводить, бурно приветствовала мое появление. Мелькала в стекляннох отражениях, как тени, готовые набросится на грядущие перемены.

Первым ко мне кинулся цесаревич. Один из немногих, кто готов все изменить.

Я замер.

Ожидаемая, но такая волнующая встреча, наполненная глубоким, понятым только мне мистическим смыслом.

Наследник взял меня за руку и поцеловал ее, как подданный у своего государя. Николай семью держал в строгости, никому не дозволено было на людях нарушать возрастную и династическую субординацию. Что, собственно, Александр сейчас и продемонстрировал.

В момент, когда он коснулся кожи губами, с мягким щелчком промелькнула искра. Цесаревич резко одернул голову.

— Здравствуй, Саша! — поприветствовал наследника, напряженно вглядываясь в его лицо.

Он ответил мне добродушной улыбкой, отчасти смущенный возникшим между нами электричеством.

37 лет. Мужчина в самом соку. Полный сил, энергии, даже задора. Сколь многое ему суждено совершить! Как много разочарований его ждет!

Тяжела царская доля, и, как показала Сашкина судьба, нет в ней ничего приятного. Память Николая мне в помощь, воспоминание, как он сам с супругой рыдали взахлеб, когда Александр I навязал ему роль преемника.

Не одни великие свершения ждут Царя-Освободителя — будет и множество ошибок и подводных камней. Об одних я предостерег в «завещании», о других хотел поговорить с глазу на глаз. Именно для этого и позвал с собой в короткую поездку до Москвы. Двадцать два часа в дороге — это и много, и мало. Смотря как пойдет.