— Генерал Липранди прибыл? — окликнул я флигель-адъютантов, столпившихся у свитской «кареты», когда проходил мимо.

— Я здесь, Ваше Величество! — резко отозвался пожилой, но крепкий на вид генерал с острыми чертами лица и умными, навыкате глазами. В его облике проглядывало что-то проницательное и даже несколько суровое.

— Едешь со мной в Крым! — не оставляя пространства для возражений, отрубил я. — Поговорим по дороге, после Москвы.

— Меня предупредили, — буркнул он, опуская непокорную голову.

— Прошу вас, мадам, — любезно предложил локоть Елене Павловне, чтобы проводить к вагону.

Личный вагон встретил меня знакомой обстановкой — резным деревом и пурпурной, будь она неладна, отделкой стен. А вот система обогрева искренне удивила. Печей не было. Их заменяли «грелки» — металлические ящики с нагретыми кирпичами. В пути их будут менять через каждые три-четыре часа.

Отличалось и освещение, и планировка. Под потолком висели фонари со свечами, а сам вагон состоял из двух частей — моей и императрицы. Каждая зона делилась на три комнаты плюс купе для камердинера и камеристки.

Поскольку Александра Федоровна меня не сопровождала, ее апартаменты были предложены Елене Павловне. Мы же с сыном отправились на мужскую половину.

— Мама не решилась вас проводить? — соблюдая дистанцию даже в личном общении, спросил невзначай сын, когда возникший словно ниоткуда старичок-гоф-фурьер помог нам раздеться.

Тот самый Бабкин, о котором говорил Осип Иванов.

Откуда он тут взялся?

Потом, все потом.

— Мы попрощались во Дворце, — ответил я, опускаясь в кресло. — Ей не по силам покидать его стены. На столе в кабинете я оставил завещание, в котором отписал Александре Федоровне некоторое имущество.

— Завещание? — вздернул брови Александр.

— Да. И не одно. Там же найдешь, если со мной что-то случится, письмо для себя. С подробными инструкциями.

Саша рассмеялся.

— Вы, отец, в своем репертуаре. Все по полочкам. Как тогда, когда провожали Коко в Венгерский поход. 17 пунктов!

— Нет, — покачал я головой. — Там иное. Считай, что это мое благословение на изменение страны.

Я показал сыну глазами на Бабкина, уже активно гревшего уши. Слова возражения, готовые вот-вот сорваться с уст пораженного Саши, так и не были произнесены.

— Данила Григорьевич, передай, чтоб отправлялись, — попросил старого слугу.

— Сей момент, государь.

Он вежливо поклонился и удалился.

— О чем вы говорите? — тут же набросился на меня наследник. — И что за странное настроение у вас? Словно с жизнью прощаетесь.

— Не собираюсь. Но подстраховался. Там ты найдешь мое благословение на коренное переустройство страны. Займешься им после войны, если мне не суждено будет выжить.