Там меня уже ждал Липранди, напряженный и бледный.

Только плюхнулся на сидение, накинул меховой плед на колени, с улицы донеслось:

— Погоняй!

Залихватский свист. Звонкое ржание.

Возок сорвался с места как пуля.

Непростое это искусство — тройкой управлять. Это тебе не баранку крутить. Удерживать коней бесполезно, только контролировать, чтобы не унесли в канаву, или не сверзили возок с моста, или не приложили о придорожный столб. Вместо руля и педалей — гортанный крик, кнут да поводья. Для каждой лошади своя пара. Чтобы они не перепутались, их пропускали сквозь кольца на упряже, начиная со «зги» — небольшого кольца на дуге рядом с колокольчиком.

— Пади! — пугал прохожих ямщик.

Влекомый горячими свежими конями, подпрыгивая на ухабах, под звон бубенцов царский поезд из двух троек рвался из Москвы.

Полтора часа — и первая смена лошадей. Служки перепрягли с молниеносной скоростью.

И снова в дорогу под малиновый перезвон. При свете луны. Через заснеженные поля и сосновые боры. Глотая версту за верстой.

— Быстро едем! Еще и в ночь. Непривычно, — признался Липранди.

Я, сбросив первое напряжение от бешеной скачки, коротко посвятил его в суть дела. В свои подозрения о действующем при штабе командующего шпионе.

— Есть мнение, — напустил я туману, — что он вот-вот появится.

— Почему?

— В октябре, во время Инкерманского сражения, мы застали англичан врасплох. А еще раньше, при Альме, союзники ошибочно решили, что перед ними лишь часть нашей армии и не стали преследовать отступающие войска. То есть разведка еще не подключилась.

Иван Петрович задумался. Понял, что спрашивать, откуда у меня такая уверенность бессмысленно.

— Британцы давно к Севастополю присматривались, — начал рассуждать вслух. — Еще с тридцатых. Заместитель нынешнего командующего их флота на Черном море, контр-адмирал Лайонс тогда нагло залетел в бухту и провел промеры глубин. Саму крепость и город строил англичанин Джон Аптон. Сейчас наверное в Балаклаве сидит и консультирует, где ловчее ударить. Хватало и частных визитеров с берегов Туманного Альбиона — бывший наместник Новороссии светлейший Воронцов слыл англоманом и принимал их хлебосольно. Под личиной каждого второго путешественника скрывался доглядчик, тертый калач в шпионском ремесле. Так что практически на сто процентов уверен, что разведывательная сеть задолго до войны была раскинута широко. Особенно среди татар.

— Они предатели! — презрительно оттопырил я нижнюю губу.

— Ожидаемо, — тряхнул кудрявым седым чубом Липранди. — Проблема в том, что они мелкие исполнители, связники, наблюдатели. Никто их в главную квартиру не пустит. Тут птица иного полета, как бы ни в генеральских эполетах.