У переправы меня поджидала группа пеших жандармов, прибывших заранее из Харькова, чтобы помочь с переходом по льду. В их глаза читался неприкрытый страх. Спорить со мной не решились, лишь попросили выйти из возка и идти пешком.

Причину их страха понял, когда посмотрел внимательнее на длинную ледовую трассу с редкими точками медленно двигавшихся в сторону Екатеринослава возов. Их тащили волы.

Январское солнце играло на торосах, загромождавших днепровский лед тут и там, словно река никак не желала покориться и всю зиму шалила, то размерзая, то смерзаясь, а то и пускаясь не ко времени в ледоход. А еще промоины — большие темные круги на огромном покрывале цвета слоновой кости. Санный след с выступающей в колеях черной водой вился между предупреждающих флажков на тонких древках, вмороженных в лед.

— Вперед! — бесстрашно скомандовал всей честной компании и ухватился за возок.

Мои спутники последовали моему примеру.

Осип, а вслед за ним Чебышев усиленно крестились.

— Пронеси, Всевышний! Не оставь защитой!

Лошади испуганно фыркали, стригли ушами.

Щелкнул кнут, возок дернулся. Я прозевал этот момент и чуть не распластался на льду.

— Поспешайте, Ваше Величество! — вырвалось у тут же растерявшегося жандарма.

Махнул ему свободной рукой и, путаясь в длинной шинели, попытался приладиться к скорости покатившегося возка.

Следом двинулся возок доктора Карреля.

Полковник Чебышев, наплевав на спутников, прибавил ходу и поравнялся со мной. Решил подстраховать?

Ярко светило солнце, скрипел лед под полозьями, звенел колокольчик, лошади разбрызгивали студеную воду, шлепая копытами по лужам. Мои высокие юфтевые сапоги очень быстро промокли.

«Не к добру это», — испугался я, но продолжал шагать.

Флигель-адъютант пыхтел за плечом.

Пройти нам требовалось что-то вроде полутора километров — и каждый метр давался с трудом, бил по нервам, навязывал кошмары. То чудилось, что припорошенный лед прогибался под ногами, то пугали треск, скрип, похожий на стон, громкий всплеск воды или расходящаяся на глазах трещина — змейкой, а не кольцами. Я уже взопрел под шинелью и все ломал голову, не стоит ли опередить возок и идти первым.

Ну опережу? С какой скоростью лучше двигаться — быстро или медленно, осторожно?

Несмотря на все мои страхи, наш кортеж из пеших и конных уверенно приближался к противоположному берегу.

— Матерый лед, царь-батюшка! — крикнул мне возница, сверкнув белыми зубами на черном лице.

Этот русский мужик, доставшийся нам на последней почтовой станции перед Днепром, не проявлял ни капли беспокойства. Казалось, он даже успевал подремать на облучке, убаюканный мерной поступью его лошадок. Ледовая переправа его не пугала.