В таком суде не было ничего необычного. Вспомнить хотя бы дело Александровского Комитета о раненых. В 1853 году там вскрылись страшные злоупотребления, многолетнее воровство денег у инвалидов войны, фальсификации документов. Главный фигурант, некто Политковский, выкрутился, скончавшись от скоропостижного разрыва сердца. В итоге, под суд пошел весь Александровский комитет, составленный из старых адмиралов и генералов. За недогляд.

Легко отделались, если честно. С командующим Крымской армией будет иначе.

Поручая Горчакову и Остен-Сакену судебную расправу над Меншиковым, рассчитывал одним выстрелом убить двух зайцев.

Во-первых, вышибая их из командного звена переводом в военный суд, расчищал поляну для Лабынцева. Руководство Крымской армией нуждалось в серьезном обновлении, а это процесс сложный, чреватый вспышкой борьбы разных кланов. Меньше всего мне было нужно, чтобы сейчас начались дрязги, подсиживания, интриги, постоянные ссылки на старшинство.

Во-вторых, расправиться с неугодным Меншиковым руками его подчиненных — это же гениально! Землю будут рыть, чтобы его закопать и тем самым обелить свое имя в глазах потомков. Мне требовалось избавить Россию от светлейшего князя, про которого умница Кони напишет: «Меншиков был храбр в защите крепостного права и застенчив с неприятелем». Тем легче будет потом проводить освобождение крестьян.

Эти его точно сдадут с потрохами — к гадалки не ходи. Вон как глазки загорелись.

Чтобы взбодрить всю генеральскую братию, решил, что не грех и генерал-лейтенанта под нож пустить. Есть тут один. Заслужил.

— Кирьяков!

— Я! — гаркнул молодцевато Василий Яковлевич, выпячивая грудь.

— Не ты ли под Альмой пообещал с одним батальоном шапками забросать неприятеля и как кур перестрелять на подъеме с моря? А в итоге сбежал, бросил вверенные войска левого фланга, будучи пьяным?

Внешняя бравада генерал-лейтенанта дала трещину, взгляд заметался.

— Арестовать! Временной судебной комиссии принять к производству его дело. Наказать по всей строгости!

— Генерал, вашу шашку, — озадаченно протянул руку Семякин и кликнул часового.

Пока растерявший молодцеватость Кирьяков дрожащими руками рвал портупею, остальные генералы возбужденно переговаривались.

— Интересуетесь, кто на место Меншикова? Полагаю, представлять вам генерал-лейтенанта Лабынцева нет смысла? Все его знают?

Бравый «кавказец» изобразил нечто вроде книксена и с вызовом уставился на офицеров.

Зал взорвался негодующе-удивленными шепотками. Все ждали объяснения моего выбора.

На самом деле все просто. Мною давно выбрана точка будущей атаки, способной изменить судьбу кампании 1855 года. Место под Севастополем, где помощь Лабынцева может оказаться бесценной. И где нас никто не ждал.