Только вы, черти, не знаете: у меня на каждого из вас папочка в голове. Все знаю — кто пьяным командовал, кто проворовался, кто глуп как пробка, кто ради карьеры ни соседа, ни своих подчиненных не пожалел. И кто пулям не кланяется, солдат берег, за Отчизну душой горел — тоже знаю. Я подготовился.

Одно плохо: нет у меня под рукой гениев войны. Меншиков мастерски избавлялся от неудобных генералов, а от способных — в первую голову.

— Осип, — кликнул слугу, — заноси!

Иванов появился в зале с небольшим мешком. Бесцеремонно раздвинул генералов и постелил на пол рогожку. Высыпал на нее содержимое мешка.

Глазам удивленных генералов предстала малоприятная картина — груда заплесневелых солдатских сухарей. Впрочем, не особо они впечатлились. Ну груда, ну сухари — эка невидаль.

— По дороге прихватил, — пояснил я. — На пробу. Из первого попавшегося на подъезде к Бахчисараю обоза. Вот такой дрянью вы кормите своих подчиненных. Не стыдно?

— В декабре князь Меншиков арестовывал на неделю с исправлением должности Управляющего Симферопольской продовольственной комиссии и Обер-провиантмейстера, — испуганно захлопал глазами Семякин, выворачивая голову, чтобы расслышать мои слова. Он не слышал один ухом после контузии и даже выпросил у Николая разрешение носить фуражку вместо каски.

— Помогло?

— Никак нет.

— Константин Романович, ну не тянешь начальника штаба, так и признай.

— А что я? — огрызнулся генерал. — Вопреки требованиям «Устава для управления армиями в мирное и военное время» от 1846 года князь лишь меня назначил, адъютантов и канцелярию. Штаб как такой отсутствуют.

— У вас много что отстутствует. В том числе, порядок в медико-санитарной части. И не нужно мне тут заливать, что во всем Меншиков виноват. В ходе Инкерманского сражения бросили раненых. Своих солдат! Перевязочные пункты — всего два — подготовили из рук вон плохо. Тысячи людей с тяжелейшими ранами сутками лежали под открытым небом, так и не дождавшись минимальной помощи.

— Это все Данненберг! — возмутился Горчаков.

— Молчи уже, Петр Дмитриевич! Вы все дружно выставили Данненберга козлом отпущения, но к тебе очень много вопросов, — я придавил генерала фирменным николаевским взглядом, и он стушевался. Крыть-то нечем.

24 октября русские войска атаковали позиции англичан на Сапун-горе. Успех нам сопутствовал. В ходе ожесточенных боев англичане были фактически разбиты. Но тут им пришли на помощь французы Боске, силы которого должен был сковать отряд Горчакова. А наш генерал ограничился лишь демонстрацией. Боске, раскусив его намерения, бросил в бой отборную пехоту зуавов. Сражение было проиграно.