В другой комнате стоял часовой. Он охранял денежный ящик и груду штуцеров и нарезных винтовок, собранных на полях сражений.

— Зачем они здесь? — заинтригованно удивился я.

— А куда их девать? — наивно спросил дежурный офицер.

— Наверное, своим застрельщикам раздать.

— Как можно воевать чужим оружием⁈

— Ты сейчас пошутил? — уставился я на офицера.

Он отвел глаза, и стало понятно, что говорил вполне искренне.

Как же все запущено!

— Где посыльный от Хрулева?

— Я здесь, государь!

Ко мне подошел флигель-адъютант Волков в накинутой на плечи солдатской шинели, такой вызывающе-неуместной здесь, среди штабных в белых перчатках. Из-под нее выглядывал сильно изгвазданный пороховыми следами мундир, а серебряный аксельбант держался на честном слове.

Волков состоял при моей Главной квартире, а не служил в конкретном полку. Поэтому и аксельбант носил серебряный, а не золотой. И очень переживал за свой вид, хорошо зная, что Николай очень строго относился к требованиям порядка и дисциплины и мог здорово осерчать за мелкие упущения с формой.

— Не переживай, полковник. Вижу, что из боя. Чем в отряде занимался?

— Возглавлял штаб.

— Полагаю, что этим не ограничилось, — кивнул я на полковничий мундир. — Вперед полез?

Волков виновато опустил голову. Его длинные казацкие усы уныло повисли.

— Получишь золотое оружие за храбрость. Что Степан Александрович просил передать на словах?

— Во-первых, свою глубочайшую благодарность за столь тонкие подсказки. Мне собственно только и пришлось, что на диспозицию их переложить и командирам колонн раздать.

— Не скромничай! Последующий бой с десантом я вам не расписывал. С артиллерийской засадой — это вы мощно придумали. Что еще?

Волков приблизился почти вплотную и, понизив голос, сообщил:

— Генерал Хрулев запрашивает: что ему делать? Возвращаться в Севастополь или пытаться удержать Евпаторию? От Перекопа в направлении города следует легион имени вашего Императорского Величества в составе двух батальонов из греков-добровольцев и 3-го батальон Алексопольского 31-го егерского пехотного полка. Этих сил хватит, чтобы не дать противнику снова закрепиться в Евпатории силами десанта с военных кораблей, но явно недостаточно, чтобы воевать с Омер-пашой. Правда он, судя по всему, отправился в сторону Балаклавы.

Я задумался.

Победа Хрулева и отступление 20 тысяч турок с египтянами — или сколько их там осталось — к Балаклаве серьезно меняли все расклады. С одной стороны, меня не могла не беспокоить столь большая прибавка к армии союзников под Севастополем. А с другой — такая прорыва войск на время забьет балаклавскую бухту, помешает разгрузке других транспортов и, что еще важнее, станет дополнительной нагрузкой на провиантские службы. Англичане с французами пока живут впроголодь, а тут еще столько голодный ртов!