Лиара осталась без него в этом огромном доме. И вот теперь…

— Как ты посмела?! — резкий, звенящий голос свекрови разрезал тишину, заставив девушку вздрогнуть. — В моем доме! В постели моего сына! Артур, а я ведь тебе говорила, что она не подходит нашему Лиссану! С виду скромная и воспитанная, а на деле — дешевка!

— Матушка… я… ничего не помню… — голос Лиары сорвался на жалкий, дрожащий шепот.

Артур нахмурил густые брови. В его глазах вдруг мелькнуло отчетливое сомнение. Он знал Бертрана, знал, как тот воспитывал свою дочь, и просто не мог поверить в столь откровенную, глупую низость.

— Что произошло? — тяжело пробасил свекор, пытаясь разобраться. Он с сомнением посмотрел на невестку. — Лиара, объяснись! Кто этот человек? Почему он в вашей с Лиссаном супружеской кровати?

— О чем с ней разговаривать, Артур?! — взвизгнула Иветта, перебивая мужа. — Неужели ты сам не видел мужчину, который только что сиганул в окно?! Посмотри на нее, она же совершенно без одежды! Какие тебе еще нужны доказательства и объяснения?! Это несмываемый позор! Развод! Срочно! Вот Адель никогда бы так не поступила! — свекровь картинно прижала руки к груди, где мерцала нить жемчуга. — Девочка из прекрасной семьи, скромница, умница! Но нет, вы с Бертраном уперлись в свою дружбу! И что теперь?! Я не потерплю эту мерзавку в нашем роду ни минуты больше!

Свекор тяжело вздохнул, закрывая лицо рукой. Сомнения разбивались о неопровержимые, грязные факты, увиденные собственными глазами, и истерику жены. Он больше не смотрел на Лиару, словно одно ее присутствие пачкало его.

— Запереть ее в покоях, — его голос прозвучал глухо, даже немного болезненно. — Срочно готовьте бумаги на развод.

Следующие несколько часов стали для Лиары пыткой. Запертая в своей комнате, она сползла на пол у кровати, захлебываясь горькими слезами. Ревела, сжимая кулаки и умоляя богов о помощи, пока внизу, в кабинете свекра, дожидались человека из Храма, чтобы документально подтвердить развод. Когда лязгнул замок, ей просто бросили дорожную накидку и приказали убираться. Как какой-то прокаженной.

Она пыталась объяснить, но слушать ее никто не стал. Да и, если разобраться, объяснять ей толком было нечего, ведь Лиара ничего не помнила.

Девушка покидала особняк де Роунов с опущенной головой, сжимая дрожащими пальцами ткань плаща. Ее провожали насмешливые взгляды слуг. Позор. Несмываемое пятно.

Дорога казалась бесконечным, мучительным сном. В груди давило так, что дышать было сложно. Когда карета остановилась у знакомых ворот отчего дома, у нее уже не осталось сил. Родители, Бертран и Селестина де Виенн, выбежали на крыльцо, едва экипаж замер. Они кинулись к дочери, осыпая вопросами, обнимая, пытаясь заглянуть в ее потухшие глаза. Они не понимали, что могло случиться за три коротких дня ее брака. Но служанка, сопровождавшая Лиару из дома мужа, молча протянула Бертрану плотный конверт. Официальное уведомление.