Отец сломал сургуч. Его глаза пробежали по строчкам, и лицо мгновенно побледнело, а губы задрожали.
— Распутница… поймана на измене… — прошептал он.
Родители замерли в шоке.
Лиара стояла на ступенях родного дома. Она чувствовала, как сильно сжимается сердце, отдаваясь острой, невыносимой болью под ребрами. Девушка, воспитанная в строгих правилах, не смогла вынести этого публичного, грязного унижения. Мир вокруг покачнулся. Голова закружилась, звуки голосов родителей слились в глухой, встревоженный гул. Земля ушла из-под ног, и Лиара погрузилась в спасительную, как ей казалось, темноту, теряя сознание. Теряя саму себя.
Аня/Лиара
Сырой подвал, запах плесени и чего-то горького, жженого.
— Прости, Аня. Ничего личного.
Я дернулась всем телом, судорожно втягивая воздух, будто вынырнула из ледяной проруби. Грудь резануло фантомной болью — там, куда вошли две пули. Рефлекторно схватилась за сердце, ожидая нащупать липкую кровь, но пальцы смяли тончайший прохладный шелк.
— Лиара! Девочка моя! — раздался сбоку полный отчаяния женский голос.
Я резко распахнула глаза и тут же зажмурилась. Мрачный подвал исчез. Сквозь высокие, от пола до потолка, окна лился мягкий солнечный свет. Пахло морем, цветущим жасмином и… чем-то неуловимо знакомым, от чего к горлу внезапно подкатила тошнота.
В голове словно взорвалась граната. Чужие воспоминания хлынули потоком, сметая мысли, образы, мое собственное «я».
Свадьба. Белый камень храма, переплетенный серебряными нитями. Высокий мужчина рядом со мной. Черный мундир. Серые глаза, смотрящие на меня неожиданно тепло и ободряюще. Горьковато-сладкий запах его одеколона с ноткой дымной смолы. Бережные, осторожные прикосновения в первую брачную ночь — он был удивительно нежен, словно сглаживая неловкость от договорного союза, искренне стараясь окружить юную жену заботой... И его вынужденный, спешный отъезд на рассвете по государственным делам.
А потом — три дня тягучего ожидания в чужом доме. Вечер накануне катастрофы. Прохладные пальцы свекрови передают мне фарфоровую чашечку с темным ободком. «Выпей, дитя. Укрепляющий настой». Звонкий смех золовки, Изельды, и внезапное пробуждение от грохота дверей. Чужой мужик, торопливо натягивающий штаны и трусливо прыгающий в окно. Раздавленный, полный горькой боли взгляд свекра, которому было невыносимо видеть подобное предательство. И торжествующий визг свекрови: «Как ты посмела?! Дешевка!»
А дальше только запертая дверь спальни, где прежняя Лиара несколько часов захлебывалась бессильными слезами, пока де Роуны оформляли скорый развод. Шепот слуг. Изгнание. Карета, везущая меня обратно, и остановка сердца девушки, которая просто не вынесла этого позора и унижения. Она уснула… а проснулась я — Анна Соколова. Майор спецслужб. Тридцать девять лет. Погибла от руки человека, которому верила больше, чем себе.