Вдоль ухоженной тропинки, ведущей вглубь парка к старой беседке, быстро, почти бегом семенила женская фигура. Растрепанные светлые локоны, нервные, дерганые движения. Адель де Кревье.
Я скривился. Назойливая, прилипчивая девица, которую матушка с маниакальным упорством пыталась навязать мне в супруги. Что она здесь забыла в таком всклокоченном виде?
Острый инстинкт следователя мгновенно отодвинул гнев на задний план. Что-то было не так. Не раздумывая, я обогнул парадное крыльцо и, бесшумно ступая по мягкой траве, направился в обход, к густой живой изгороди, кольцом опоясывающей увитую плющом беседку.
Подойдя вплотную к зеленым насаждениям, я замер. До моего слуха тут же донесся истеричный, срывающийся на визг голос Адель и шокированный ах матушки.
— Что?!
— Я не знаю, как так получилось! — завыла Адель. — Я… я совершенно не хотела это говорить! Но все равно рассказала! При всех! На главной площади! Боги… какой стыд! Эта Лиара…
«Лиара?» — я мысленно подобрался, затаив дыхание. Что уже успела натворить моя невозможная бывшая жена?
— Она… она точно что-то со мной сделала! — продолжала всхлипывать блондинка, нервно шурша шелками. — В здравом уме я бы ни за что не сказала при всей этой толпе зевак, что безумно влюблена в Лиссана!
— Девочка моя, ну успокойся, не плачь, — попыталась утешить её матушка, хотя в голосе отчетливо слышалась растерянность.
— Как… как мне не плакать?! — Адель сорвалась на откровенный вой. — Я же… я же не только в любви к нему призналась… Я рассказала свои самые… тайные фантазии!
«Фу, какая мерзость!» — меня едва не передернуло.
— Боги, какой позор! Моя репутация растоптана! У нее точно какой-то дар! Страшный, темный дар! Она… она просто принудила меня сказать это! Я не могла сопротивляться!
— Но что именно она сделала? Читала заклинание? Использовала артефакт? — деловито, почти с таким же профессиональным интересом, как и я сейчас, спросила матушка.
Аня
Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Чувство триумфа, сладкое и пьянящее, разливалось по венам. Родители, встретившие меня в холле, заметно выдохнули, увидев румянец на моих щеках и довольный блеск в глазах. Кажется, они боялись, что первая же вылазка в свет закончится для меня истерикой и слезами. Наивные.
Я плотно пообедала, заперлась в своих покоях и, скинув тяжелое выходное платье, осталась в одной легкой сорочке. Упав на кровать, раскинула руки в стороны, уставившись в расписной потолок.
Итак, у меня был план — пробиться в Министерство расследований и закрепиться там, став влиятельной личностью.