Сон? Это я во сне на нее так набросился? Идиот. Какой же я идиот, потерял контроль над собственным подсознанием. Что она теперь обо мне подумает? Что я озабоченный, не способный сдержать инстинкты?
Дверь купальни приоткрылась.
— Больше не буду поправлять на тебе одеяло, — донесся оттуда голос Ани. В нем звучала попытка казаться сердитой, но я уловил слегка охрипшие, сбитые нотки, которые выдали ее с головой. — Чревато последствиями, знаешь ли.
Аня
Я проснулась от звука, который заставил волоски на моих руках встать дыбом. Это был стон. Низкий, хриплый, вибрирующий какой-то чувственной тягой.
Сонно разлепив веки, я села на кровати и в полумраке посмотрела на соседнюю половину. Лиссан метался во сне. Одеяло давно сбилось в ногах, обнажая его тело. И, видит бог, там было на что посмотреть. Все как надо, где надо и в тех самых пропорциях, от которых у любой нормальной женщины пересыхает во рту.
«Замерзнет ведь, бедолага», — промелькнула сочувственная мысль. Я потянулась, чтобы накинуть на него одеяло, и… мир вдруг совершил кульбит.
Я даже пискнуть толком не успела, как оказалась опрокинутой на спину. Тяжелое, натренированное мужское тело навалилось сверху, вжимая меня в матрас. Жар его кожи, казалось, прожигал сквозь тонкую ткань моей сорочки.
Я опешила. Мой мозг на секунду завис.
Чувствовала твердое колено, бесцеремонно раздвигающее мои ноги. Горячие, требовательные губы, сминающие мои в жадном, сумасшедшем поцелуе. Властные руки, от которых исходила не угроза, а мужская потребность.
Голова пошла кругом. Я даже поймала себя на мысли, что не хочу его отталкивать. Нет, ну а чего? Я — женщина современная, самостоятельная, и отказывать себе в удовольствии не привыкла. Да, серьезных отношений у меня не было — работа съедала все время, но вот мужчины… Мужчины были. Периодически мне просто необходимо было снимать стресс. Я прекрасно знала, к кому обратиться, когда хотелось нежно и мучительно, а когда — страстно, жарко, на грани фола, до треска рвущейся ткани.
А тут такой экземпляр! Треск ткани, кстати, не заставил себя ждать — моя бедная сорочка капитулировала под натиском его пальцев. Я задохнулась, когда Лиссан спустился поцелуями к шее. Это было… одуряюще хорошо.
Но когда он в порыве страсти прикусил мою кожу чуть сильнее, чем диктовал здравый смысл, инстинкт самосохранения все же проснулся. Поняв, что мой благоверный вообще не в этой реальности, я больно ущипнула его, рявкнув в самое ухо, чтобы пришел в себя.
Он подскочил. Ошалело заморгал, находясь между моих ног. Я высказала ему пару ласковых, спихнула с себя тяжелую, но манящую тушу и, пока остатки моей совести не проиграли бой разбушевавшимся гормонам, рванула в купальню. Скорее к воде. Холодной!