Бертран стоял посреди холла, тяжело дыша. Его взгляд, полный убийственной ненависти, мгновенно переместился на нее. В нем было столько ярости, что Иветта на долю секунды стушевалась, почувствовав себя мелкой добычей перед хищником.
Артур, ее муж, стоял напротив своего друга. Его лицо было мертвенно-бледным, почти серым. В руках он сжимал несколько плотных листов пергамента.
— Артур, дорогой, — Иветта, стараясь придать голосу уверенность и мягкую укоризну, шагнула к мужу. — Что за крики в нашем доме? И почему здесь лорд де Виенн? У него еще хватило смелости показаться нам на глаза после того, как его дочь осквернила постель нашего сына?..
Она не договорила. Артур медленно оторвал взгляд от бумаг. В глазах мужчины, всегда смотревших на нее с мягкой супружеской теплотой и любовью, теперь плескалась ледяная пустота.
Он сделал шаг ей навстречу. Иветта инстинктивно отшатнулась. Таким своего супруга она не видела никогда за все десятилетия совместной жизни.
— Артур?.. — прошептала аристократка, стремительно теряя всю свою высокомерную спесь.
Он подошел вплотную и протянул ей дрожащие от ярости листы пергамента.
— Прочитай, — его голос был тихим, почти шепотом, но в этой тишине таилась такая глухая угроза, от которой Иветта почувствовала, как земля уходит из-под ног, а сердце с размаху ухает куда-то в ледяную бездну. — Прочитай официальное заключение лекаря с магической печатью подлинности. Объясни, откуда в крови Лиары смертельная доза Осколка лунного корня? Объясни, почему экспертиза ауры показала физическую чистоту девочки? Мы слушаем тебя, Иветта!
В холле особняка де Роунов повисла удушливая тишина. Слова Артура хлестнули Иветту, лишая возможности дышать. В груди разлился ледяной ужас, а кожа мгновенно покрылась холодным потом. Магическая печать на листах пергамента мерцала как приговор.
Иветта замерла, не в силах произнести ни звука. Паника рвалась наружу, заставляя пальцы судорожно сжимать кружевной веер. Собрав остатки воли, она стиснула зубы, заставляя себя дышать ровно. А вот стоявшая рядом Изельда справиться с эмоциями не смогла. Девушка мелко дрожала, ее бледные губы подергивались, а широко распахнутые глаза метались от отца к разъяренному графу де Виенну. Казалось, ткни в нее пальцем — и она рухнет на колени, выкладывая всю правду об их с матерью заговоре.
«Ну что за малодушие?! Ты же моя дочь!» — мысленно рыкнула Иветта, понимая, что промедление подобно гибели. Нужно нападать.
Она сделала глубокий вдох, картинно округлила глаза и, прижав ладонь к вздымающейся груди, изобразила крайнюю степень оскорбленного изумления.