Но внезапно, прямо в разгар этого сладкого безумия, она ускользает. Пытается вырваться, вывернуться из-под меня.

О нет. Не так быстро. Не тогда, когда жар внизу живота готов спалить меня дотла.

Я перехватил ее тонкое запястье и резко дернул на себя. Аня от неожиданности пискнула, теряя равновесие и падая прямо на мою грудь. Я тут же воспользовался ее заминкой: молниеносный перекат — и она снова подо мной, надежно прижатая к матрасу. Ее возмущенный вздох заткнул глубоким, развязным поцелуем.

Это какое-то сумасшествие... Нужда тела стала невыносимой. Мои ладони заскользили по бархатной, горячей коже, спускаясь к бедрам. Пальцы подцепили край ее тонкой сорочки и с нетерпением задрали вверх. Раздался тихий треск рвущейся ткани, но мне было плевать. Сон настолько реальный, настолько осязаемый, что голова шла кругом. Тепло ее тела, запах, сбивчивое дыхание — все это сводило с ума.

Аня промычала в поцелуй, пыталась что-то сказать, достучаться до меня. Но мне было не до разговоров. Хотя бы здесь, в этой спасительной иллюзии, я хотел попробовать ее.

Она начала елозить подо мной, извиваться, пытаясь высвободить руки, и это трение наших тел друг о друга распаляло меня еще сильнее.

Я оторвался от ее губ, тяжело дыша, и, утопая в слепой страсти, спустился поцелуями ниже. Кусая чувствительную кожу на ее шее.

И вдруг сквозь дурман страсти прорвались вполне реальные ругательства.

— Лиссан, дьяволы тебя дери! Приди в себя!

Боль прошила меня внезапно. Она с силой щипнула меня за бок.

Словно от удара молнией, я часто-часто заморгал. Иллюзия разорвалась в клочья. Комната обрела четкие очертания.

Я тяжело дышал, нависая над ней. Мое тело прижимало ее к кровати, колено действительно находилось между разведенных стройных ног, а задранная сорочка скомкалась где-то на талии. Я чувствовал жар ее бедер. Чувствовал запах фиалок.

Это не сон. Бездна, это не сон!

— Ты… — прохрипел я, чувствуя, как у меня пересохло в горле.

— Ну наконец-то! — выдохнула Аня мне прямо в губы, ее глаза в полумраке сверкнули праведным гневом. — Ты совсем озверел?!

— Я… — я осекся, опешив от осознания происходящего.

Мы слишком близко. Катастрофически близко. Моя грудь вздымалась, касаясь ее груди. Я нависал над ней, и мое взбунтовавшееся тело красноречивее любых слов заявляло о том, чего оно хочет.

— Хватит упираться… в меня… — возмущенно фыркнула Аня. — Маньячина!

Она ужом выскальзнула из-под моего расслабившегося от шока тела, одернула порванную сорочку и стремительно направилась в спасительную зону купальни.

Я остался лежать на смятых простынях, раскинув руки. Сердце колотится где-то в горле. Тело полыхало от мучительного, тянущего неудовлетворения.